Дева в саду

– Сэр! – позвал Маркус. – Я к вам…

Симмонс повернул голову и посмотрел на него.

– Извините, я, наверное, ужасно выгляжу – просто я пешком шел.

– Наше местоположение неизвестно.

– Нет, как раз известно. Это «Седар маунт», такая клиника в очень тихом месте. Я знаю, где она, – я ведь пешком пришел.

Симмонс молча смотрел на него. Маркус подумал: «Он плюнет в меня, он просто закроет глаза. Ему станет плохо». Симмонс все смотрел на него. Потом сказал, бережно подгоняя звук к звуку:

– Присядь.

Маркус сел, вытянул из-под простыни вялую Симмонсову руку и сжал ее. Она дрожала. Маркус продолжал:

– Понимаете, я пришел. Наше исследование – там все было правильно. Просто вам помешали. Вы ведь и волновались, что так будет. И вы мне должны сказать – но не сейчас, а потом, когда будете готовы, – что случилось.

– Что случилось? Ничего. Так, один постыдный эпизод.

– Это не важно, сэр. Главное, чтобы вы поправлялись.

– Они вырезают из меня куски. Но не те, что надо. Из мозга вырезают. Они… Они портят мне память. А потом я потеряю работу. Да, вероятно, так. Не позволяй им, Маркус. Не… Не уходи. Спасибо, что пришел.

Маркус чувствовал, что лишь пыльная посмертная маска не дает ему разрыдаться.

– Я не уйду. Я обещаю вам, что не уйду.

Симмонс проговорил:

– Дай я шепотом.

Маркус приблизил глиняное лицо к губам Симмонса.

– Мне страшно, – с трудом прошептал тот. – Но это не важно, не важно, что со мной. Ты… Ты настоящий. Настоящее чудо. Не дай им насовать в тебя проводков. Не поддавайся. Не подпускай их к мозгу. Ты нужен Богу.

– Или еще чему-то.

– Богу или еще чему-то, – с мучительной улыбкой повторил Симмонс. – Или мне. Ты ведь не уйдешь.

– Не уйду.

И он не уходил, довольно долго не уходил, хотя Симмонс вел сложную битву с непобедимым врагом. Учитель и ученик плакали, была минута – оба кричали. Когда Лукас прикасался к нему, Маркус от жалости и тоски вцеплялся в койку. Лукасу что-то кололи. Наконец они победили его тело, и Лукас впал в бесчувствие. Под конец своего бдения Маркус сидел над храпящим куском мяса.

Как ни странно, пока в больнице не знали, кто такой Маркус и откуда он взялся, ему разрешали сидеть с Лукасом. Время от времени кто-то приходил, задавал вопросы, но Маркус на все отвечал вежливой улыбкой на пыльном призрачном лице.

Наконец Дэниел, начиная отчаиваться, позвонил в больницу в третий раз, и начальство очнулось. Маркус поднял усталую голову от стакана с водой (от еды он по-прежнему отказывался) и увидел родителей.