Дева в саду

Мне там всегда не по себе. Могу забыть, где я, могу потерять… Могу рассеяться, – сказал он, важное слово предлагая учителю, как пароль или заложника.

– Рассеяться значит выйти из тела?

– Я не знаю, что вы имеете в виду. Можно, наверно, и так сказать. Это технический прием, трюк. Когда я был маленький, я это делал, когда сам хотел. А теперь оно на меня находит.

– Техника, прием… Хорошо, отлично! И ты можешь это делать по желанию?

– Я это не люблю. Теперь уже нет.

Симмонс просиял улыбкой:

– И из-за этого приема у тебя был сегодня шок? Из-за него был свет?

– Нет-нет. Нет. Я вообще ничего не делал. Точно. Это сущность сделала. Это она.

– Уже лучше. Теперь скажи, что именно она сделала?

– Я не могу… Это было страшно. Она меня затеснила, зажала. Я боялся, что… что она меня уничтожит.

Симмонс возбужденно потирал руки.

– И ты решил, что с тобой что-то не так?

– Я же говорил. Мне было страшно. Я распадался, не мог себя удержать.

– Может, и не нужно было. Может, тебе предстала некая Сила.

То, как Симмонс принял его рассказ, одновременно ободряло и тревожило Маркуса. Ободряла легкость, с какой учитель распознавал и именовал вещи, которые, как с ужасом думал Маркус, случались с ним одним. Тревожило то, что у Симмонса, кажется, были некие намерения, планы, образ будущего, а Маркус вовсе не был уверен, что все это ему нужно.

– Для этих вещей есть термин, Маркус. Фотизм. Световые потоки и ореолы, часто возникающие в миг откровения. Это известное явление.

– Фотизм, – неуверенно повторил Маркус. Кажется, можно было уже приподняться и сесть.

– Об истоках его ученые, конечно, спорят. Но само явление известно, описано и обсуждается.

– Да?

– Боже! – вскричал Симмонс. – Да разве ты не понимаешь, что пережил, возможно, то же, что Савл на пути в Дамаск?[113] То, что пастухи видели в полях по ночам? Всем им было страшно – до ужаса. И тебе должно быть страшно, потому что это не шутка. Нужно уметь выдерживать такое, отвечать. А ты не умеешь.

– Я вам говорил, что в Бога не верю.

– А я тебе говорил, что это не важно. Верил бы только Он в тебя. Когда начался фотизм, ты что-то сказал?

– Я сказал: «Господи».

– Вот именно.

– Да ведь все же это говорят. Постоянно. Это ничего не значит.

– Незначащего не бывает. Слово без причины не молвится, и я заранее знал, что ты тогда сказал.

– Каждому могло…

– С тобой случается слишком много совпадений. Из которых важнейшее – встреча со мной. Эти силы, которых ты справедливо боишься, – я знаю способы стать их проводником.