В постели с миллиардером

– Баринова, – поправила я, и Лена выругалась:

– Так. И она сама тебе позвонила? – в который раз уточнила Ершова, подталкивая ко мне чашку чая.

– Да! Говорю же. Позвонила и попросила забрать Роберта.

Я снова всхлипнула, но послушно отпила остывший напиток. Мята, добавленная в него, не успокаивала, даже наоборот – от одного только её запаха волной накатывал озноб.

– Тут что-то нечисто. Роб конечно та ещё задница, но не похоже на то, чтобы он как тело́к на поводке попёрся к Ане, а потом и вовсе вырубился.

– Мы его вообще не знаем.

Ни ты, ни я. Может, для него это в норме вещей.

Ершова помолчала, подперев одной рукой подбородок, а пальцами второй – постукивая по столу.

– Так. И теперь он будет на тебе женат ровно до тех пор, пока ему не достанутся все акции компании?

– Выходит, что так. Я вообще в этом не разбираюсь.

– Ну так надо разобраться. Он тебя в это втянул, сам ни копейки не отдал, хотя ты сделала всё, что он просил. А сейчас значит он эту корову там имеет во все места, а ты тут рыдаешь!

Лена стукнула кулаком по столу, и я тяжело вздохнула.

Она была права на все сто. Мне нужно было так мало – просто взять себя в руки, выяснить всё, во что я вляпалась не без помощи Роберта, а потом продолжить жить. Без него. Почему же сейчас это казалось настолько сложным?

– Мне сейчас всё равно уже, кого и где он там имеет, – соврала я, снова отпивая чай. – Я просто хочу с ним развестись и забыть обо всём этом как о страшном сне.

– Пусть их потратит на Аню.

– Э, нет! Так дело не пойдёт.

Если уж он всё это намутил, так пусть теперь расплачивается. Ему эта сумма – капля в море, а тебе вон жить тут.

Она обвела рукой кухню, и я снова шмыгнула носом. Ну и пусть тут всё не в евро-ремонте, мне ничего не нужно было от Левицкого. Справлюсь сама. В ближайшие дни снова пойду работать, а когда окажусь среди детей, может, и легче станет.

– Ладно, Тань. Давай хоть немного подремлем, что ли? А то утро вон на носу. А завтра придумаем, что делать, окей? Я может Славика порасспрашиваю.

– А вот этого не нужно!

– Ладно.

Тогда не порасспрашиваю. Я у тебя на диване плюхнусь, идёт?

Ершова поднялась из-за стола и, потянувшись, вышла из кухни. Я же так и осталась сидеть, глядя в чашку с остывшим чаем. Маленькая передышка, больше похожая на попытку ухватиться за соломинку, закончилась. И хотя я уже понимала, что меня не ждёт ничего хорошего, – занимающееся за окном утро, давало мне то немногое, что у меня осталось – надежду на то, что всё может быть иначе.