Развод с генералом драконов (СИ)

Сейчас, как и пять лет назад, я лишь слабая женщина против всесильного генерала.

Вот только к чему этот странный вопрос про детей? Сейчас, когда у него уже есть новая жена и сын-дракон, о котором он так мечтал? К слову сказать…

— Как поживают твои жена и сын? Надеюсь, они в добром здравии?

Спрашиваю и замираю, затаив дыхание.

Отчётливо замечаю, как радужка синих глаз дракона вспыхивает расплавленной яростью, а челюсти сжимаются до рельефных желваков на скулах. Светлейший, да в чём же дело?

Не для того, чтобы вести светские беседы? Тогда чем же ты сейчас занимаешься, Рэйв? Моя жизнь тебя давно не касается, так откуда такой нездоровый интерес к рождению Вики и к будущим детям? Моим…

Разве что… Догадка пронзает макушку тревожной ледяной молнией. Он не ответил на вопрос про жену. Неужто, с ней что-то стряслось? А сын-дракон как же? Одного мало и надо ещё?

И это что же получается? Решил, что, раз я родила дочь, то и дракончиков смогу выдавать ему одного за другим?

Поразительная циничность.

Немею. Язык липнет к нёбу, от волнения становится непослушным. Расширенными глазами смотрю на Рэйвена и мне становится плохо.

Светлейший! Так вот почему он смотрит на меня как на кусок мяса!

Спокойно. Я обязательно выясню потом, куда подевалась новая леди Сторм. Сейчас важно другое.

Сейчас главное успокоиться и не выдать себя! Нельзя, чтобы он понял, что я догадалась! Зверь всегда тонко чувствует страх и ложь. Нельзя этого допускать! Любой ценой!

Смотрю в сторону, напускаю в глаза печали, будто вспоминаю о чём-то неприятном и грустном:

В зале становится тихо. Слышно потрескивание фитиля в догорающих свечах. Тяжёлый запах ладана забивает нос, кружит голову, но моё сознание остаётся чётким, как никогда.

Зачем тебе незнакомая девочка в твоей замечательной семье? Пусть Вики остаётся здесь, со мной. Ты ведь и сам видишь — это разумно!

Давай же, сжалься и просто уйди! Оставь нас в покое! Покажи, что ты не конченный бессердечный монстр! Отчаянно хватаюсь за пепел былых чувств к бывшему, за эту спасительную соломинку нелепой надежды. И жестоко обламываюсь. Снова.

— Ясно, — цедит сквозь зубы. Мигом теряет ко мне интерес. Сцепливает руки за спиной. Смотрит в упор на алтарь, который теперь ему явно интереснее, чем я. — Значит, к делу. Завтра я уезжаю. Дочь заберу с собой. О ней найдётся, кому позаботиться, не переживай.

— А ты завтра же примешь постриг, — обрывает меня глухим приказным тоном. — Как и должна была! Лично за этим прослежу.