Самовар с шампанским

Нацарапала цифры на бумажке и на столе ее оставила! Ну точно, эта дрянь листок схватила и к тебе приперла, соврала, что я ей дорожку постелила». Ну, и все.

– Как зовут девушку, ты не узнал? – поинтересовалась я.

– Она представилась Таней, – буркнул Юра. – Фамилия Кузнецова. Одета была модно, сумка дорогая, в ушах неплохие брюлики. Речь нормальная, не «гэкала», не «шокала», зато «акала», явно москвичка, бросила на стол ключи от машины, брелок на них от «Мерседеса» висел, золотой, фирма такой ВИП-клиентам выдает. Я еще первый раз, как ее увидел, подумал: дочка богатого папы.

Элен, между прочим, ее имя не назвала, но она профурсетку знает.

– Здорово, – вздохнула я. – А теперь скажи, на снимке, который я прислала, запечатлена твоя работа?

– Нет, – отрезал Бархатов, – думаю, это оригинал.

– Ты можешь определить по фото подлинность изделия? – усомнилась я.

Ювелир расплескал чай из кружки:

– Могу по снимку разобрать, моя работа или чужая!

Глава 26

Уйдя от Бархатова, я села в машину и поехала домой. Как кольцо герцогини Шевальер попало к Олесе Телегиной? Вернее, где его взял Василий Кожин? В старушку, которая решила сдать перстень в скупку, я не верю.

Но, похоже, Вася понятия не имел об истинной стоимости изделия, считал его обычным кольцом, поэтому и подарил гражданской жене. Почему же он потом испугался, велел Олесе не носить украшение и отобрал его? Ювелирные изделия пропали в Париже. Каким образом перстень очутился в Москве? Луиза-Людмила фиктивно выскочила замуж за Поля Эвиара и жила в Париже. Василий Кожин связан с самоубийством Ангелины Маковецкой, и он где-то раздобыл кольцо герцогини Шевальер. Правда, интересно? Очень хочется узнать, что за девушка прикатывала к Юрию и почему ей спешно понадобилась сначала копия перстня, а затем дубликаты еще нескольких старинных украшений? Возможно, спектакль с похищением дочери Сергея Петровича как-то связан с ограблением Анри Гриньона, потомка служанки Франсины?

Въехав во двор, я оставила машину под навесом и, вместо того чтобы пойти домой, отправилась к Элен Козловской.

– Ах, дорогая, – защебетала она, открывая дверь, – мы живем на одной улице, а встречаемся раз в год, это нехорошо. Хочешь кофе?

– Чаю лучше, – попросила я.

– Заходи, зайка, не стой на пороге, – спохватилась Козловская. – Давай посидим по-простому, не в гостиной. Устроимся на веранде, подышим воздухом. Как я тебе благодарна за этот дом! Боже! Я могла совершить жуткую глупость, купить пентхаус, сейчас бы задыхалась в Москве.