С чистого листа

Те, у кого они остались.

Кивнув, я настроилась на парней и, не раздумывая, одним махом открыла восемь порталов. Так делать ходящим меж мирами строжайше запрещено, да вот только какая теперь разница? Выгорю или нет — смерть неизбежна.

Юноши поочередно молча хлопали себя по груди, поднимали руки в знак уважения и прощания и заходили в ближайший портал. Тот моментально схлопывался за их спинами.

Наконец, все так же без слов попрощавшись со мной, в голубоватой дымке исчез учитель. Я осталась в одиночестве на пустом плацу. Ветер неистово хлопал потрепанным флагом. Внезапно ткань не выдержала, сорвалась с крепления и умчалась куда-то в наливающееся чернотой небо.

Что же, пора и мне. Надо успеть попрощаться с бабушкой — единственной оставшейся в живых родственницей.

Чувствуя, как головокружение усиливается, неодобрительно скривилась. Этак я свалюсь от истощения раньше, чем добьет яд твари.

Сосредоточилась. Бабушка не в резиденции, а в доме моих родителей. Это хорошо. Хочу умереть там.

Колючий ветер хлестнул по телу, и я пошатнулась. Силы стремительно таяли, стоило поторопиться. Сделала над собой усилие и на этот раз с трудом открыла портал, а потом привычно шагнула сквозь теплую дымку.

На уютной кухне пахло травами. Стройная светловолосая женщина стояла у окна. Не двигаясь, Таисия смотрела на почерневший неспокойный океан. Выглядела самая опытная из ходящих меж мирами максимум лет на тридцать, хотя главе нашего рода давно перевалило за сотню.

Ощутив колебание силы, красавица обернулась. В ее глазах отразилось понимание. Она, без сомнений, обо всем уже знала.

— Вас отпустили, — тихо проговорила и бесконечно добро улыбнулась.

— Да, — ответила я хрипло. Облизнула начавшие сохнуть губы. — Вот, пришла попрощаться. Прости, что так."

"В этот миг в глазах резко потемнело. Не в силах больше держаться на ногах, упала навзничь. «Вот и все», — в очередной раз мелькнула мысль, оставляя после себя горечь сожаления.

Но я ошиблась: сознание почему-то начало возвращаться. Сквозь пелену, застилающую глаза, смутно проглядывались очертания силуэта родного человека. Почувствовала, как бабушка снимает с меня пропахшую потом и кровью одежду, переодевает в чистое.

— Зачем?— не спросила, прокаркала.

— Тебе двадцать. Смерть на пороге, а нормальной жизни так и не было. Ни друзей, ни любви, — неожиданно заявила столетняя красавица. — А ты этого заслуживаешь, Леока! Сейчас уйдешь в так понравившийся мне мир, — что-то зашуршало, звонко брякнуло.