Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Через полчаса упражнений по спортивному ориентированию мы выбрались на склон оврага, густо поросшего ивняком и орешником, внизу журчал небольшой ручеек, по весне, вероятно, разливавшийся на славу и мечтавший о карьере речки. Темный след спускался книзу, в одном месте он был особенно густым, кажется, там наш оживший покойничек навернулся на скользкой траве.

– Нам туда, – «обрадовала» я спутников. Гиз молча двинулся вниз, остальные следом. В руках у киллера – и где только прятал, не в трусах же – объявился арбалет, тот самый, боевой трофей Кейра с наложенным болтом.

Нежить или «жить», а хороший выстрел любого если не прикончит, так на несколько шагов точно отбросит, давая возможность подготовиться к бою.

Спуск длился гдето до двух третей оврага, потом ниточка следов оборвалась. Готовясь к разочарованию, я ткнула пальцем в густые заросли ивняка. Гиз раздвинул ветви, проскользнул между ними и исчез, через мгновение донесся его голос:

– Здесь тоннель, похоже, впереди пещера, Оса.

– Подожди, мы сейчас, – попросила я и полезла следом, попутно вызывая на ладошке шарик света.

Наличие тоннеля и пещеры электрификации не обещало. Фаль, неодобрительно морщивший носик всю дорогу, радостней выглядеть не стал, но любопытство пересилило брезгливость, и сильф вновь перебрался изпод рубашки мне на плечо.

Темный коридор оказался не просто дырой в земле: первые паратройка метров прятались под слоем земли, но стоило пройти немного вперед, и мы оказались в коридоре, выложенном плотно пригнанными друг к другу камнями с выгибающимся аркой потолком, настолько высоким, что наклонять голову не пришлось никому.

Мы столпились, вслушиваясь и всматриваясь в тщетной надежде или опаске уловить чьето присутствие. Было тихо и пусто. Вот только от грязи перед порогом тянулись цепочки одинаковых отпечатков, исчезающие в темноте. Я не следопыт Зверобой, а и мне стало ясно: ктото ходил тудасюда, значит, нам надо туда же.

Махнула рукой, и движение возобновилось. Коридор, казавшийся бесконечным, резко закончился широким входом в круглую залу.

Взлетевший с ладони шарик разросся и осветил мозаичное изображение держащей во рту собственный хвост гигантской чернозолотистозеленой змеи, оплетшее по периметру стены и почти пустое нутро залы. Почти, не считая большого плоского стола или ложа, на котором посередине, неподвижно, лицом вверх лежал человек в грязных от земли, сока трав и засохшей крови обрывках алой рубахи.

– Это Грипет, его рубашка, – вздрогнул Ромел.