Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Все в полном порядке, спи дальше, – шепнула Гизу на ухо, подивившись чуткости киллера. А с другой стороны, чему удивляться? При его опасной работе все инстинкты и чувства должны работать с утроенной силой, обеспечивая выживаемость и успешную карьеру хозяину. Моей щеки случайно коснулась мягкая прядь волос Гиза, почемуто смутившись, хоть и не случилось ничего зазорного, я отодвинулась.

– Ясно, – отозвался мужчина и замолчал. На этой интригующей ноте, пока не перебудили весь лагерь, мы закончили болтать.

Матрас показался мягче пуховой перины, я до кончика носа завернулась в теплое одеяло из эльфийской шерстяной паутины.

Вот теперь не достанет ни один комар! И тотчас заснула так крепко, как будто тоже попала под власть чар.

Утром меня разбудили не ласковые лучи солнышка, щекочущиеся крылышки Фаля или соблазнительные ароматы готовящегося завтрака, хотя все эти компоненты плюс задорное пение птиц присутствовали в реальности, причем пернатые надрывались так, будто вознамерились оглушить нас в отместку за какието преступления.

Нет, я проснулась от тихого спора в дальнем конце поляны.

– …Просмотрели? Быть того не может! – твердо заявлял встревоженный Кейр.

– Ну мало ли, – исполнял роль сомневающегося скептика Лакс. – Вдруг этот след только поутру проявляется? Гиз, а ты как думаешь, какой художник листовицу «украсил»?

– Я ничего не видел, – привычно ушел от прямого ответа на вопрос киллер, не солгав ни единым словом.

Распространяться о визите Гарнага мужчина не собирался. Вот это мужество: такую тайну хранить! Меня бы, например, точно распирало, а он о пустяках болтает и ни гугу о главном.

А ведь Гиз прав, не его тайна, значит, не ему и откровенничать.

– Чую силу, вчера так не было! – с апломбом вступил звонкоголосый Фаль, гордо восседавший в рыжих зарослях на голове Лакса, точно пигмей в засаде. Сильф одно за другим вытягивал тонкие крылышки, точно делал утреннюю зарядку.

Пора было вставать и мне. Одеяло с несколькими капельками росы полетело в сторону.

– О чем спор? – бодро спросила друзей, в подражание Фалю потягиваясь и чувствуя восхитительную бодрость в каждой клеточке тела.

"

"– А ты погляди, магева. – Телохранитель обвиняюще ткнул пальцем в ствол одного из двух деревьев, возле которых нынче ночью состоялось наше собеседование с Гарнагом. На светлой коре листовицы четко выступал отпечаток длиннопалой мужской ладони, будто тот, кто оперся на дерево, предварительно измазал ее в мелу пополам с золотистой пылью.