Рыжее братство. Трилогия (СИ)

Стыд за мелкий шантаж никуда не делся, но облегчение было куда сильнее переживаний морального толка. Слишком в этом мире в души въелось убеждение: маги должны исполнять то, о чем попросят набравшиеся храбрости люди.

– Вот и верь. Заодно, кстати, выспись хорошенько, чтобы вовремя подсказать нам, кто именно из мужчин на площади твой Амрик, а не то расколдую когонибудь лишнего, вот сраму будет, – погрозила я Фелику пальцем на прощанье.

Вообщето я больше не сердилась на парня. Он был прав, исполнял вассальный долг, взывая во имя спасения господина к помощи специалистки в вопросе, где, как ему казалось, задействованы непостижимые силы. Все справедливо, а нравится мне это или нет, никого касаться не должно. А что не слишком приятная штука эта самая справедливость, так за это не Фелику надо мылить голову, а тому, кто вообще придумал нравственные категории и внушил людям необходимость жить по ним. В глубине души я приняла все сразу, но мимолетная обида, бурлящая на поверхности как пена прибоя, не сразу позволила осознать истину. Теперь мне было даже капельку неловко перед приятным юношей за свое бурчание. Я мысленно вздохнула и пообещала постараться никогда больше не возмущаться просьбами о помощи, в каком бы странном виде они ни были высказаны.

В «Резвые рыбы» мы ввалились уставшие, грязные и чрезвычайно голодные. На постоялом дворе нас уже ждали. Вот вам преимущество высылки казачков в разведку боем! Лакс позаботился о месте для лошадей на конюшне, заказе ужина и съеме комнат на ночь. Только сам почемуто не показал и носа, когда мы появились на пороге просторной залы, уставленной столами и стульями. Вместо товарища нас встретили дородная матронатрактирщица и худощавый юркий недоросль – ее сынок.

Комплекция трактирщика, как я уже успела убедиться, есть куда более эффективная вывеска и реклама его заведения, чем рисунки, надписи и завлекательные слова. Наша хозяйка полностью соответствовала имиджу владелицы постоялого двора, в котором мягко спится и сытно кормят. Пышные формы ее, игриво подчеркнутые тугим корсажем, походили на сладкие крупноформатные булки, по тому, как хищно засверкали глаза Кейра, я поняла: тот нашел подходящую кандидатуру на обогрев одинокого холостяцкого ложа. Нарядные, под цвет платья серьги с крупными красными камешками кокетливо покачивались в ушах, когда дама бальзаковского возраста приседала перед магевой в реверансе.