Сломленный рыцарь

Даже когда я не видела его, Найт всегда был неподалеку, оставшись на задворках моих мыслей. Все, что я делала, сопровождалось видением его лица. Чтобы заткнуть этого демона с зелеными глазами, я глубже погрузилась в поиски Вал.

Прошлой ночью я залезла в шкаф папы, когда его не было дома, прокралась на цыпочках и достала коробку из-под обуви, в которой он хранил все связанное с Вал. В основном там были всякие документы, в основном мои – свидетельство о рождении, наследство, документы, доказывающие его опекунство. Не знаю, зачем он все это хранит. Мне девятнадцать, и я никуда не собираюсь.

Никуда к Вал, ну и вообще никуда."

"Чем больше я копалась в поисках биологической матери, тем больше я понимала, какая тайна она для меня – ни адреса, ни происхождения, ни родственников, которых я могла бы знать. У нее есть мать – неужели бабушке не интересно повидаться со мной? – и все.

Я решила поговорить с Эди об этом. Эди лучше папы, так как у нее нет аллергии на имя Валенсиана. Не знаю почему, потому что, когда мне было четыре, она не была очарована Вал.

Я нашла Эди на кухне, готовящей сахарное печенье с Рэйсером. Они обернулись, когда я вошла, на них были фартуки «Почему вы все у моего гриля?». Эди бросила взгляд на мое лицо, прежде чем поцеловать Рэйсера в лоб.

– Иди помоги папе в гараже.

– С чем помочь? Он смотрит футбольный матч, – нахмурился Рэйсер.

– Хорошо, он старый и плохо видит.

– Нет.

– Ему надо, чтобы ты помог следить ему за счетом. Иди.

Я плюхнулась на табурет у кухонного островка, потирая лицо. Эди подошла к холодильнику и вынула два светлых пива, открыла и подтолкнула в мою сторону. Мне нравится, что она становится мамочкой, когда мне надо, чтобы она была ответственной и взрослой, или крепким другом, когда не хочет читать лекции. Она всегда чувствует, какой именно она нужна мне, и меняет роли как хамелеон меняет цвета, но при этом остается прежней, милой Эди.

– Итак, что случилось с утра пораньше? – Она взяла бутылку с пивом и сделала глоток.

– Вал, – показала я.

Эди собрала волосы в небрежный, но при этом идеальный пучок.

– Хорошо. Я слушаю.

Я всегда чувствовала вину, когда упоминала Вал при Эди. В конце концов, одна из них была потерянной матерью, которая ничего не хотела со мной делать, а другая – девушкой, которая встретилась со мной, когда сама еще была подростком – в девятнадцать, как мне сейчас, – и сразу же взяла меня под свое крыло, принеся в жертву молодость ради меня и папы.