Ружемант 5 (СИ)

Щит на нем или не щит, а вот сбить с ног его возможно. Чем и воспользовался.

Ткнул лбом ему в челюсть — что ударил о стену. Маг ухмыльнулся, неведомой силой смахнул меня прочь, будто игрушку. Инну, вынырнувшую из дыма, подхватил магическим захватом.

— Драная кошка! Я спалю ее на твоих глазах!

— М-мяу! Мр-ряу! — Кошачьи лапы беспомощно месили воздух. Издевался: Инне не хватало сантиметров, чтобы полоснуть по его мерзкой харе. А даже если бы достала…

У меня помутилось перед глазами: боль от попытки выбить поганцу череп путала мысли, не давала думать.

Вместо Бейки увидел желейное чудовище. Оружие из тысячи стволов, десятка прицелов.

Вместо чародея видел изящество снайперской винтовки, легкость пистолета, убойную мощь гранатомета.

Из него можно сделать оружие? Не знал и не думал, но потянулся. Не руками — волей.

— Ты!.. — Всполошенный чародей прищурился, испуганно исторг только одно: — Ты?..

Я набросился на него, словно одичавший зверь. Опомнившийся маг наотмашь стеганул чародейской плетью.

Это он напрасно: я ничего не почувствовал. Прижал его лапами, протащил по полу. Вместо рта у меня полная патронов пасть. Пули зубов вгрызлись в щит: всего лишь шестнадцатый уровень. Как тебе понравится безжалостный выстрел? Тысяча безжалостных выстрелов!

Чародей отчаянно, по-девичьи взвизгнул, когда с хрустом хрупнула магическая защита. Боль ему не нравилась.

— Отвянь! Сгинь! — Какую бы цель ему ни доверили, сейчас он жаждал лишь спасения.

Их восемь. Маленькие, большие. Низкие, высокие. Одухотворенные и не очень.

Глядя на них, чувствовал, как во мне просыпается молодость. Крепкотелые, юные, наивные — каждая из них грезила войной.

Бесконечно глупые, не вняли моим отговорам.

Помню, как кричал, захлебываясь собственной злостью. Говорил: там, за теми холмами, чуть дальше развалин, головорезы. Голодные до крови, наживы и власти. Как только они придут, пощады не будет! Станут насиловать, измываться, обратят в игрушки, утеху похоти.

Их не пугали перспективы, фантазия изменяла, не желая выдумывать новые страшилки.

Первый бой дался им нелегко. Словно призрак войны, я метался от одной позиции к другой. Верная не умела стрелять как следует, кто выдал ей автомат и направил сюда? Лучше всех показали себя Молчунья и Остроглазая: словно были рождены для этой работы.

После второго боя понял, что мне не их не спасти.

Говорят, ружемант служит войне. Безбожно врут — ружемант как никто иной больше всего боится войны. Зрит и видит ее без прикрас, какой она есть.