Британия глазами русского

Пэрам предлагается сесть, а королевский посланец направляется к закрытым дверям палаты общин, чтобы пригласить ее членов выслушать тронную речь королевы. Палата ревностно относится к своим правам, и посланца допускает лишь после троекратного стука. Но волю королевы исполняет, и во главе со спикером, премьер-министром и лидером оппозиции депутаты шествуют к дверям палаты лордов. Так в дверях и стоя ведущие члены палаты - больше двух десятков их в проходе все равно не умещается - и внимают высочайшим словам. И хотя с давних времен тронную речь, в которой излагаются основные мероприятия правительства на ближайшее время, пишут премьер и его ближайшие коллеги, королева говорит в ней от первого лица, о «моих министрах», «моем правительстве» и «моем народе». Храня традиции церемонии, премьер Гарольд Вильсон даже в канун открытия сессии 1965/66 года уверял корреспондентов на пресс-конференции, что «не ведает, что будет в тронной речи», зная, разумеется, к тому времени эту речь почти на память.

Тронная речь зачитана. Сессия парламента открыта. Королевский кортеж возвращается в Букингемский дворец. Депутаты - в палату общин. Британский парламент начинает очередную сессию.

Вестминстер - нарицательное для британского парламента - учреждение, любопытнейшее во всех отношениях, смотреть ли на него глазами иностранного туриста, журналиста, историка или подданного ее величества. В чисто архитектурном плане это стрельчатое, цвета старого сотового меда здание на берегу Темзы отвечает, на мой вкус, своему статусу больше, чем любой из дюжины виденных мною парламентов. Его политическая архитектура ветхозаветна и представляет собой нечто в высшей степени нестройное. Эталон буржуазного демократизма, Вестминстер слышит в своих стенах постоянные жалобы депутатов на невозможность высказаться. Символ законодательной власти, он беспомощно замечает, как обтекает его стороной реальная власть. Выступая в британском комплексе правления единственной переменной величиной, сама переменность которой освящена конституционным сводом законов и предопределена всем государственным укладом страны, Вестминстер отягощен позументом неизменных традиций.

Вестминстер принято считать прародителем буржуазного парламентаризма. И хотя некоторые из его континентальных соперников хотели бы в погоне за приоритетом и туристским кошельком вывести свою родословную чуть ли не с каменного века, власть монархов там была абсолютной вплоть до конца XVIII века.