На руинах Мальрока

Я не знаю, кто я или что, но и это уже не волнует. В моей голове причудливая мешанина из обрывков знаний сотен, если не тысяч людей. Некоторые из этих знаний бесполезны, некоторые опасны, а некоторые смертельно опасны. Но я не копаюсь в них: мозг напрягать даже не лень — просто бессмысленно…

Ну вот… Сейчас опять набросится боль — в мой скудный мирок вторглось очередное яркое событие. Порвав крылом паутину, на поперечину уселся зеленый попугай, гордо подбоченился, скрежещущим, полным сарказмам голосом выдал пошлость:

— И кто же это тебя так отделал, мальчик? Со слоном любовь крутил, что ли?

В шатре на миг светлеет — кто-то зашел. Трея? Рано для нее… обычно она приходит после завтрака.

— Зелененький, не желаешь с утра тяпнуть, раз уж заглянул к нам?

Голос знакомый — Тук. Жизнерадостный горбун. Бабник-террорист. Даже при сухом законе где-то ухитряется находить алкоголь. Не удивлен…

Или, пока я валялся, законы поменялись?"

"Реакция попугая тоже не удивляет — спикировав вниз, он исчез из поля зрения и заорал:

— Н-н-наливай, красотка!

— Ну спасибо — как только меня не обзывали, но бабой еще ни разу! Могу ведь и обидеться!

— Н-н-наливай, сказано! И веселую песню хочу!

— С утра петь? Нас народ неправильно поймет. Да и попадемся по-глупому. Сюда, конечно, никто не заглянет в такую пору, но это если тихо такие дела проворачивать. А так только Трея может зайти, но она с бульоном еще возится. Время у нас есть. Плохо, что погреб под замком, да еще и охрану Арисат поставил. Но умный человек от жажды никогда не умрет…

Журчание. Нетерпеливое посвистывание попугая. Наконец знакомые булькающие звуки — и почти сразу голос Тука:

— Ну все! А то мне не останется! Вот смотрю я на тебя — и диву даюсь: куда ж в тебя столько влезает?!

Хлопанье крыльев, попугай возвращается на перекладину. Тут же Тук вскрикивает:

— Ну вот зачем ты мне на голову нагадил?!

— Молчи, смерд грязный!

— Правильно Дан говорил, что суп из тебя сварить следует. И вообще, раз такие дела, то больше ничего не получишь… свинья неблагодарная.

Свербит что-то в голове, покоя не дает… будто мысль какая-то наружу просится.

Твою мать! Да я уже сто раз должен был отключиться, но все еще в сознании!

Рискую скосить взгляд. Получается. И боли нет. Глаза, правда, чуть ли не со скрипом поворачиваются, но это уже мелочи.

Приоткрыл рот, разлепив спекшиеся губы. И тоже обошлось без последствий в виде болевого удара и шока.

А жизнь-то налаживается!

От такой мысли в голове начинается революция.