На руинах Мальрока

— Смотришь? Я тебе приказал смотреть за входом в землянку, и если банда эта оттуда полезет, стрелять! А ты что делаешь?!

— Так я и смотрю… отсюда. Как вылезут, стрелять начну."

"Да уж… дисциплина у Люка на высоте плинтуса… И что самое изумительное, считает, что так и надо поступать. Надо будет заняться его воспитанием… тоже еще анархист выискался…

Повернулся к пленникам:

— Еще раз повторяю: кто вы такие?

Люк, не удержавшись, опять начал рявкать:

— Отвечайте сэру стражу!

Старший, грузный мужчина с лицом, опухшим от побоев, приподнялся на локте и уточнил:

— Вы — страж?

Зеленый, вспомнив про свои прямые обязанности, спорхнул с крыши, уселся на плечо, нахохлился, раздулся чуть ли не втрое, видимо считая, что это прибавляет ему солидности.

Если бы мне на голову приземлилась летающая тарелка и оттуда густой толпой повалили треножники марсиан, это вряд ли вызвало бы больший эффект. У юнцов челюсти отвисли ниже уровня моря, старший, приподнявшись на локте еще выше, потерял равновесие и едва не упал из этого в высшей степени устойчивого положения. Попугай, довольный произведенным эффектом, повернулся в профиль, демонстрируя, что с этой стороны он тоже красивый и, само собой, гений.

Пока пленники, забыв про все на свете, таращились на зеленого нарцисса, я, переглянувшись с епископом, тихо предложил:

— Может, лучше вам с ними поговорить?

— Попробую. Мне кажется, сейчас они начнут общаться охотнее. — И уже громче произнес: — Сэр страж у вас два раза спросил, а вы не ответили. Мне стыдно за Ортар — неужели здесь все такие невежливые?

Юнцы, сконфуженно переглянувшись, потупились, дружно покосились на мужчину. Тот, охнув, сел, потом, держась за стену, поднялся. Видно было, что эти простые движения ему давались с трудом: избит он был на совесть. У младших тоже синяков хватало, но так… несерьезно. И все как один босые и полураздетые. Понятно теперь, откуда на разбойниках модные вещицы оказались.

Опыта у меня в таких делах маловато, но почему-то я сразу решил, что передо мной бывалый воин. Пусть у него нет ни оружия, ни доспехов, и движения говорят лишь о серьезности побоев, но что-то неуловимое все же присутствует. Взгляд убийцы из-под распухших век, характерные закостеневшие мозоли на правой руке, устойчивая стойка. Грузный, но не толстяк, — мышцы, чуть заплывшие возрастным жирком. И шея бычья — голова будто сразу от плеч растет. Бородка подстрижена очень коротко — такая в шлеме не мешает.