Пять экспонатов из музея уголовного розыска

Одна из немногих в этом мире вещей, к которой нельзя придраться, - выдумка, мастерство, исполнение… Даже затрудняюсь, чему отдать предпочтение. Все божественно. Узнаю венскую работу.

- Зело ошибаетесь, капитан, - по-русски ответила Екатерина, делая вид, что вытягивается во фрунт, не приподнимаясь, однако, со своего кресла, на подлокотнике которого лежала табакерка с нюхательным табаком.

- Вы есть дерзкий офицер, поручик, - подыгрывая императрице, грозно сказал Ванжура. - Всем офицерам во всех армиях известно хорошо, что старшие в чине никогда не ошибаются. Всем офицерам известно, что старшие в чине всегда говорят истину.

- Прошу пардону, капитан. Но сии часы изготовлены не австрийским мастером.

- Англичанином? Итальянцем? Испанцем? Голландцем?

- Не угадали, капитан.

Волосы барона опустились до бровей.

- Майн готт! - воскликнул он. - Но этот часовщик обучался все-таки у австрийского мастера?

- Увы, - сказала Екатерина.

- Или у господа бога, или у князя тьмы.

- Отменные учителя, - признал Ванжура. - А как в России называют мастеров, которые своим искусством обязаны только им? - И барон показал пальцем на потолок.

- Само-учками, - сказала Екатерина, которая сама лишь недавно выучила это трудное русское слово.

Часы Кулибина заняли отведенное им место в «Алмазной комнате», а затем были помещены в так называемый «Кабинет Петра Великого».

Самому Ивану Петровичу предложили в качестве заведующего механическими мастерскими Российской академии наук покинуть Нижний Новгород и переехать в Петербург.

Здесь им был построен лифт, поднимавший кабину с помощью винтовых механизмов, создан оптический телеграф, разработана конструкция «механических ног», то есть протезов… Здесь же ему была вручена золотая медаль на андреевской ленте. Две аллегорические фигуры, изображавшие науки и художества, держали над именем Кулибина лавровый венок. Надпись гласила: «Достойному. Академия наук - механику Кулибину».

«Достойному»… Это слово не напрасно было выгравировано на медали академии. Ведь нередко лавровые венки раздавали и недостойным…

- Таким образом, насколько я понимаю, столик в «ларце времени», который стоял в простенке между двумя окнами, предназначался для волшебных часов Бомелия и часов, подаренных Иваном Петровичем Кулибиным Екатерине II? - спросил я у Белова.

- Вы близки к истине, но все-таки не угадали, - сказал Василий Петрович.