Ирландская роза

– Патрик! – позвал молодой человек. Зеленые глаза Мев, так похожие на материнские, распахнулись от радостного удивления, когда появился Патрик, ведя в поводу черного шотландского пони. В следующий миг Мев бросилась к Патрику. Тот рассмеялся, посадил девочку на пони и повел лошадку по саду.

– Да, вы знаете, как доставить удовольствие женщине! – заметила Кэтрин. Глаза ее сияли: она видела, как счастлива ее дочь.

– Мадам, я все это делаю только ради вас, – сказал Хью. И, заметив, как Кэтрин побледнела, торопливо добавил: – Никаких торжественных проводов невесты в опочивальню не будет. Иди и приготовься. Я распоряжусь, чтобы Пег присмотрела за Мев.

– Спасибо, – выдохнула Кэтрин и проскользнула в дом.

Хью с довольной ухмылкой посмотрел ей вслед.

Кэтрин обнаружила, что Полли ждет ее в комнате. Увидев взволнованное лицо своей госпожи, Полли благоразумно решила, что лучше ей пока помолчать. Она вынула шпильки из великолепных волос Кэтрин, помогла ей снять платье и надела на нее очаровательную ночную рубашку, сшитую мадам Бюжоль специально для этой ночи.

– Оставь меня, – промолвила Кэтрин. – Я хочу несколько минут побыть одна.

– Сегодня вечером вы затмили всех женщин! – искренне сказала Полли и направилась к двери.

– Полли! – окликнула девушку Кэтрин. Когда служанка обернулась, Кэтрин указала на постель, украшенную гирляндами цветущих веток, что по древним языческим поверьям должно было давать супругам многочисленное потомство. – В этом нет никакой необходимости. Ведь я уже беременна.

– Я просто думала, что за этим ребенком последуют другие… – смущенно пробормотала Полли."

"Оставшись одна, Кэтрин подошла к большому зеркалу и принялась внимательно изучать свое отражение. Ее ночная рубашка полупрозрачного шелка цвета слоновой кости была расшита сверкающими золотыми нитями. Плотно облегая грудь, она ниспадала широкими складками на живот и бедра, почти скрывая беременность. Рукавов у сорочки не было, и лиф с глубоким вырезом удерживали на плечах две ленты из золотого атласа. Все одеяние, казалось, сияет в полумраке, и Кэтрин с отливающими медью волосами, обрамлявшими ее прекрасное лицо, была похожа на древнюю языческую богиню, освещенную отблесками костра.

«Я же не невинная девочка! Чего же я боюсь? – говорила она себе, стараясь успокоиться. – Я заключила сделку и должна выполнить все ее условия ради счастья своих детей».