Чужая роза

– Ньор Абьери! Очнитесь! – Я схватила холодное запястье, пытаясь нащупать пульс, но его не было. Даже самого слабенького. Стоило мне отпустить руку герцога, как та безвольно упала на каменный пол. – Святая Лючия!

Я лихорадочно расстегнула рубашку Абьери и приникла к его груди, надеясь услышать удары сердца, и лишь спустя долгую пару минут наконец обнаружила тихий, почти неощутимый стук. Живой… Он живой!

Душу затопило такое облегчение, что я громко выдохнула, только сейчас сообразив, что какое-то время просто не дышала.

– Позови Винченцо, – повернулась я к Гумеру. – Нужно переложить герцога на кровать и послать за доктором.

Пес оскалился и закрыл собой проход, даже не думая выполнять мою команду.

– Ты что, не понимаешь? Я одна не справлюсь!

Ответом мне было грозное рычание.

Я бросила взгляд на Абьери, снова посмотрела на пса и разглядела на устрашающей морде непоколебимую уверенность стоять на своем. А пульс под моими руками снова исчез.

– Проклятье!

Времени на раздумья не было. Я стащила с себя фартук, свернула его валиком и подложила под голову неподвижно лежащего Абьери. Тьма на побледневшем лице едва заметно колыхнулась.

– Так, Леся, соберись, – пробормотала вслух, пытаясь избавиться от воспоминаний о том, как делала искусственное дыхание Джованне. – В этот раз у тебя все получится.

Точно. Так и будет.

Опуститься на колени. Склониться к герцогу. Глубокий вдох, затем выдох в приоткрытый рот мужчины, разжать сжимающие нос пальцы и снова зажать, повторяя выдох. Грудная клетка герцога приподнялась и опустилась. Призрачная маска потемнела. Пес подошел ближе. Он, не отрываясь, смотрел на хозяина, и в его взгляде застыла тоска.

– Давай же! – прошептала я и снова склонилась к твердым губам. На глаза непонятно почему навернулись слезы. – Слышишь?

Герцог был неподвижен. Я продолжала однообразные механические действия, от призрачной маски ощутимо веяло холодом, а сердце сдавливал страх. Что, если все напрасно? Что, если Абьери умрет?

– Ты не можешь умереть! – с неожиданной злостью выкрикнула вслух и ударила по неподвижной груди. – Давай! Ну, давай же! Иначе я не сумею вернуться домой!

Я снова наклонилась к ледяным губам, коснулась их, заставляя Абьери сделать вздох. И еще один. И еще. И в какой-то миг почувствовала едва ощутимое движение навстречу и потерялась в сокрушительном, заставляющем забыть обо всем поцелуе. Он длился, длился и длился, и все остальное было неважно.