Чужая роза

Прохлада атриума освежила разгоряченное тело. Мелкие капли, висящие в воздухе рядом с фонтаном, осели на лице и бархате верты, но он не хотел останавливаться. Быстро преодолел расстояние до лестницы и уже поставил ногу на нижнюю ступеньку, когда услышал расстроенный голос Альды:

– Ее нет, ньор герцог.

Что это с майрессой? Сама на себя не похожа.

– Нет? – переспросил он. – Ушла к дочери? Или на прогулку?

Он остановился и посмотрел на Альду. Да что с ней такое?

– Нет, ньор герцог. Она совсем ушла. – В глазах Альды мелькнуло волнение.

– Что значит совсем? – Абьери никак не мог понять, что ему пытаются сказать.

– Ньора Алессия собрала вещи и сказала, что возвращается на родину.

Сердце ухнуло вниз. Перед глазами вспыхнула красная пелена. Тьма затопила все вокруг, и он уже не видел ни испуганной Альды, ни прибежавших на ее крик слуг, ни собственного изменившегося лица.

Алессия не могла уйти. Это какая-то ошибка.

Он бросился наверх, перепрыгивая сразу через несколько ступеней, ворвался в покои конреди и замер, осматривая комнату. Здесь все выглядело так, будто Алессия только что вышла и сейчас вернется. На кресле рядом с постелью висела ее шаль, на столе осталась открытая книга грамматики, в гардеробной, в которую он заглянул, лежали аккуратно сложенные вещи. И туфли – все десять пар, что он выбирал с такой тщательностью, выстроились в ряд на полке.

Он снова вернулся в спальню и тщательно осмотрел все в поисках ответов, но их не было.

– Альда! – Абьери не сомневался, что майресса стоит под дверью.

– Да, ньор герцог?

Он взглянул на застывшую на пороге женщину и спросил:

– Что дословно она сказала?

– Ньора Алессия сказала, что скучает по родине и хочет вернуться. И что ее дочери там будет лучше.

Дочь… А как же его сын?

Алессандро замер, пытаясь унять поднимающуюся внутри бурю.

Сбежала. Бросила его, как только представилась возможность. Не захотела оставаться с ним рядом и даже в глаза побоялась сказать о том, что уходит.

Он сжал кулаки, уговаривая себя успокоиться и все обдумать, но впервые в жизни его железная выдержка дала сбой. Впервые он ничего не мог с собой поделать. Душу затопило едкой горечью, сердце пылало обидой и болью, а он хотел, но не мог с ними справиться.

– Когда это произошло? – голос прозвучал глухо.

– Почти сразу после вашего отъезда.