Командир штрафной роты

Все было разворочено взрывами гранат, дырчатый ствол согнуло, редкие кусты посечены осколками и пулями. Три трупа немцев, а неподалеку — погибшие штрафники.

— Мы вон из тех кустов вышли, как было все обговорено, — рассказывал боец с перевязанной рукой. — Тихо шли, почти крались. Тут кто-то закашлялся, и сразу ракета. Или вначале ракета, а потом кашлять начали.

— Ладно, помолчи, — оборвал я возбужденного словоохотливого бойца. Он был доволен, что легко ранен, «смыл вину» и вернется в свою часть.

А я увидел тело капитана Чеховских. Погибшие штрафники автоматически восстанавливались в прежних званиях и должностях. По крайней мере, его семье будет полагаться офицерская пенсия, за которую мой замкомвзвода заплатил жизнью.

Из рассказа бойцов выяснилось, что двигались двумя группами.

Впереди Иван Чеховских, с ним десяток человек. Остальные шли метрах в пятидесяти. Пулеметчик срезал почти всю головную группу. Я представлял, как это все происходило. Сплошной веер огня — двадцать пуль в секунду. Иван Семенович получил штук семь в грудь и живот, погиб сразу. Вторая группа шарахнулась прочь, хорошо заметная при свете ракет. Еще десятка полтора трупов. Как бежали, так и легли, срезанные на бегу. Среди них — старлей-замполит. Все убиты пулями в спину. Потом башкир Сайфулин, чудом уцелевший из головной группы, швырнул «лимонку» и сумел попасть в окоп. Он лежал в нескольких шагах от пулемета и в одиночку сумел расправиться с расчетом.

— Я еще три гранаты бросил, — докладывал он. — Из окопа куски летели. А раненым нашим я уйти разрешил. Их четверо было. Остальных насмерть убило.

— Молодец, Сайфулин. Напишу представление о досрочном снятии судимости.

— Спасибо, если не врешь, — очень серьезно ответил башкир.

А бойцы дружно заржали. Сейчас они могли смеяться. Чего не смог сделать старлей-замполит, сделал пастух Сайфулин. Если бы не он, все сорок человек здесь бы остались. Для немецкого «машингевера» — несколько минут работы. Может, на этот раз не прицепятся, что замполит погиб от пулеметной очереди в спину. Как вел немец свой МГ-42, так и отпечаталась косая строчка на уровне лопаток Я достал из кармана замполита окровавленные документы, партбилет, отвинтил орден. У Ивана Чеховских никаких документов, кроме копии приговора трибунала, не было. Лишь два залитых кровью письма из дома и фотографии семьи. Прощай, Ваня. Вас всех похоронят позже, где-нибудь на бугре, в братской могиле. А нам надо возвращаться.