Командир штрафной роты

Понравился мне башкир Сайфулин, воевавший почти год и угодивший в штрафники за то, что, хорошо выпив с дружком, отстали от батальона и плутали трое суток, пока их не задержал патруль. Сорвали сержантские нашивки и определили два месяца штрафной роты. Лет тридцати, говоривший по-русски с сильным акцентом, он сообщил, что имеет жену и троих детей. Воевать будет хорошо.

— А где ж ты всю войну прятался? — спросил я.

— На племзаводе работал. Не прятался. Породистых овец разводил. Полушубки теплые знаешь? Шапки для генералов?

— Знаю. Тут генералов нет. В атаку ходить надо.

— Пойду, — согласился Сайфулин.

Возможно, фамилия у него была другая. Неточно запомнил. Но, что мужик серьезный, попавший в штрафники случайно, я понял сразу. Таких видно.

Сходили с Иваном Чеховских и вестовым Андрюхой Усовым в венгерский городок. Поглазели на аккуратные дома, ровные дороги, виноградники, на которых уже вовсю работали крестьяне. Посидели в корчме, где, как в мирное время, не спеша пили вино усатые дядьки. Я получил жалованье. Частично в венгерских пенге. Хозяин принес нам жареной баранины, сыра, острую закуску из обычного здесь красного перца. Мы заказали палинки и графин вина. Все оказалось хорошего качества, вкусное, только кукурузный хлеб не понравился.

Посетители посматривали на нас с интересом, поднимали глиняные кружки, показывая свою доброжелательность. Но особой радости от нашего присутствия я не разглядел. Хозяин натянуто улыбался. Я понимал венгров. Вчера еще их сыновья воевали против нас, да и сейчас некоторые воюют. Живут венгры получше, чем в моей родной деревне. Чего им ждать от новой власти? Никто не знает. Проводили нас приветливыми кивками, и хозяин много денег не взял, хотя в ценах я не ориентировался. Купил две фляжки крепкой палинки угостить Злотникова и Лесникова, сыра, изюма и чернослива. И зашагали к себе.

6 марта немцы нанесли сильный контрудар между озерами Балатон и Веленце. Это было одно из самых жестоких сражений конца войны. Позже я прочитаю в шеститомнике Отечественной войны, изданном в конце правления Н.С. Хрущева, о том, что удар для нашего командования не был неожиданным. История — наука конкретная, основанная на фактах. Я рассматривал карты, синие и красные стрелы ударов немецких и наших войск и буквально завяз в словоблудии историков.