Командир штрафной роты

Надо бежать по траншее дальше, туда, где идет стрельба, и посылает снаряды второй танк.

— Лыков, добивайте этот гроб с Вяховым. Самарай и все остальные — за мной.

Чеховских сидел у изгиба траншеи и стрелял из автомата куда-то в глубину.

— Николай, не высовывайся! Там фрицы с пулеметом. Из автоматов тоже шпарят.

— Надо гранатами, — отложив автомат, я расстегнул гранатную сумку.

В нише отыскали ящик трофейных гранат.

— Ну-ка, — примерил одну в руке Самарай. — Щас зафигачу.

Я поймал взгляд бывшего полицая Волохова. Он топтался в нашей кучке. Я достал из ниши и протянул ему две немецкие гранаты, похожие на крупные гусиные яйца.

— Бери и бегом поверху. Бросишь, как увидишь фрицев. Обращаться с ними умеешь?

— Научили немцы! — поддел его кто-то.

Я открутил колпачки, вытряхнул вытяжные шнурки.

— Вот так и побежишь. Когда дернешь, выжди секунду и бросай.

Над траншеей роем летели пули. И наши, и немецкие. Мы поджимали фрицев и мадьяр. На правом фланге ожесточенно дрался первый взвод во главе с ротным. Мы со вторым взводом напирали слева и в центре. В этой каше одуревшие от постоянных смертей люди стреляли, не жалея патронов. Надо было срочно выковыривать очередное пулеметное гнездо и добивать второй танк, где образовался крепкий узел обороны.

Волохов, лихорадочно двигая кадыком, озирался по сторонам. Лет тридцати, крепкий, видный мужик, он, в отличие от нас, сопляков, уже познал вкус хорошей жизни. Едва ее не лишился, пережив долгие недели ареста, жестоких допросов и страх висевшего над ним расстрела. Он перебежал поле, где полегла половина роты, и вот его снова гонят на стволы. За что? Неужели нет других?

— Быстрее! — рявкнул Чеховских. — Пристрелю!

Волохов вымахнул вверх, но пробежал лишь шагов пять. Брякнулся и пополз, вжимаясь в землю. Медленно! Второй танк лупил из пушки и пулемета по наступающей роте. Танкисты лихорадочно посылали осколочные снаряды, а нас не пускал к танку пулемет и засевшие в траншее фрицы.

— А, тварь полицейская…

Самарай, размахнувшись, швырнул «колотушку» с деревянной рукояткой. В траншею попал, но граната взорвалась за пулеметным гнездом. Мы получили в ответ длинную очередь и несколько «колотушек», рванувших совсем рядом. Иван Чеховских отшатнулся. Кожух его автомата развернуло осколками. Мы швыряли гранаты, как камни. Все подряд: наши РГД и «лимонки», трофейные «колотушки». Впереди стоял сплошной треск, взлетали комья земли, жерди, тряпье.