Первый встречный

Литвин — личность известная, даже я бы сказал скандальная. У него было много громких процессов. Может вышел из тюрьмы кто-то, кого он давно туда упек и решил отомстить, может ещё что. Только мне теперь это до одного места. А вот ты — нет. С тобой мои дети, которых я люблю. Ради них я готов простить тебе даже предательство. Поэтому, предлагаю забыть все и начать с начала. Я вывел в оффшоры достаточно денег, чтобы начать новую жизнь где-нибудь в Аргентине или Бразилии. В России я персона нон грата. А вот ты — нет. На тебе половина акций завода.

Продавай это всё за сколько купят и давай уедем. Все вместе, с детьми.

Ксения замотала головой, но Тихонов протянул руку в предупреждающем жесте. — Не отвечай сразу. Подумай до вечера. Ты тоже начинаешь с нуля. Вместе легче.

Так, хорошо. Значит, уходить сразу он не собирается. Но предложить уехать с ним после всего, что натворил — это верх цинизма. Ксения резко встала. Комната медленно поплыла перед глазами и вновь накатила тошнота. Это всё нервы. Держись, Ксюша.

Надо на воздух.

Девушка вышла через заднюю дверь на террасу и опустилась в кресло. Послушаться Александра Вячеславовича, или всё-таки сразу позвонить в полицию? Вдруг что-нибудь пойдет не по плану… Тихонов появился в дверном проёме с сигаретой в руках.

— А тут хорошо, — проговорил он, прикуривая.

— Не ходи за мной хвостом. Я хочу побыть одна, подумать.

Как вообще можно было прожить с ним пятнадцать лет? Сейчас раздражало всё — как он двигается, говорит, смотрит. Не говоря уже о сигарете…

— Какие мы нервные, — усмехнулся Алексей, — Успокаивающего выпей.

А то у тебя на лице написано желание меня разорвать. Пойду, прилягу. Всю ночь не спал в дороге.

— Не боишься?

— Чего?

— Что сдам тебя властям?

— Хотела бы — уже сдала. Меня бы ждали. Значит, что-то тебя сдерживает. Надеюсь, здравый смысл и любовь к детям. Им нужны оба родителя. Думай, Ксеня. Прими правильное решение. Я — спать. До вечера.

***

Ксения нервничала. Простить того, что Тихонов сделал с ней и Романом, она не могла.

Внутри всё переворачивалось, когда видела эту самодовольную, удовлетворённую физиономию. С него как с гуся вода.

К чёрту мораль. Хотелось мести. Обычной, человеческой, приземленной. Не просто ""арестовали и увезли"", а полноценный вендетты. С ужасом в его глазах и пониманием собственного бессилия. Чтобы этот хозяин жизни хоть что-то осознал.

Она задумчиво повертела в руках упаковку с лекарством в ампулах, привезенным из России. Препарат не рецептурный.