Напиши обо мне роман

Гнев мне был не положен, потому что я девочка, грусть, потому что это непродуктивно, слезы он, как большинство мужчин, не выносил, радость не за него раздражала — и любое другое чувство интенсивностью выше слабой улыбки и мягкого голоса считалось неприличным.

«Если бы ты так не дергалась, ты бы уже многого достигла», — сказал мне как-то бывший муж.

Не уверена, что не дергаться помогло бы.

Но сейчас я смотрела на мечущуюся по квартире истеричку его глазами. Я слишком эмоциональная. Совершенно нет повода грызть ногти, рыдать, швыряться вещами, писать длинные сообщения и потом стирать, пытаться влезть в джинсы и падать на кровать, потому что меня трясет до такой степени, что я не попадаю ногой в штанину.

Я слишком эмоциональная.

Подумаешь, влюбилась.

Ничего страшного, бывает. От этого не умирают.

И даже от безумной, выжирающей нутро ревности — не умирают.

Это просто усиленное в несколько десятков раз чувство, которое испытывает ребенок, когда кто-то берет его игрушку. Ребенку просто надо привыкнуть и научиться реагировать как взрослый.

Подумать о том, что другой человек — не вещь. Что Роман мне не принадлежит. Что если он захочет вернуться к Диане, я ничего не смогу сделать. И плакать по этому поводу совершенно бессмысленно.

Но как, как, как же я попалась, а?..

Я окунула лицо в ладони, так и застыв на полпути очередной попытки надеть джинсы. Сидела на краю кухонного дивана, как в детстве, когда с утра никак не можешь натянуть колготки, чтобы пойти в детский сад. Сидела и плакала.

Просто подошла спросить про машину. Набралась смелости в кои-то веки.

Потом повелась на идею писать роман о настоящем миллионере.

Любопытство — самый страшный мой порок.

Потом он оказался не похож ни на кого из моих знакомых. Будто другого вида, с другой планеты. Вот тут надо было понять — мы тут все белковые формы жизни, с чего ему быть кремниевой?

А потом… мне слишком понравилось то, что я узнала в нем.

Все-таки он зацепил меня. За любопытство.

Тем, что при всей непохожести — он был почти как я.

Словно где-то глубоко внутри мы были созданы по одному проекту.

Надо было бежать еще тогда, после ночной прогулки. После поцелуя. После шампанского в пустыне. После возвращения. Еще не поздно бежать!

Наверное, еще не поздно?

Я вскочила, в одну минуту натянув джинсы, свитер, ботинки и вылетела за дверь, словно моя любовь жила только у меня дома и снаружи я могла спастись.