Родовое проклятье

А затем неожиданно рассмеялся, открыв белые, ровные, близко сидящие один к другому зубы.

– Так это, стало быть, твой цыган был?! А мы-то думаем, откуда такое чудо бешеное взялось…

– Он жив? – неожиданно хриплым голосом спросил Владимир. Внутри, под самым сердцем, что-то холодное сжалось в ожидании ответа.

– Чего ему сделается… – равнодушно махнул рукой Мартемьянов. – Молодцы мои, правда, потрепали его малость, да ведь и он их… Послушай, скажи на милость, откеля он так насобачился людей разбрасывать? Ведь всемером к нему подобраться не могли, час головами об забор летали, пока Степка не примерился его издаля оглоблей уважить. Тогда только и улегся… И где он, разбойничья рожа, нахватался-то такого? Мы спрашивали – молчит…

– Это я его выучил, – неожиданно для самого себя соврал Владимир. – Китайская борьба называется. Если бы не оглобля, вы бы с ним и вдесятером не совладали.

– Ух ты… – с уважением сказал Мартемьянов. – А ты откуда знаешь?

– В добровольческих войсках на Кавказе выучился.

– Стало быть, военный… Что ж тебя в тиятр занесло?

– Значит, судьба такая. – Владимир, ужасаясь про себя собственной наглости, нахмурился. – Федор Пантелеевич, час поздний. У вас время дорого, и я тоже сорвался со спектакля. Скажите, что вы хотите за моего человека? Денег? Меня самого в залог? Чего-нибудь другого?

Минуту-другую Мартемьянов молчал, внимательно разглядывая Владимира и, казалось, размышляя, не лишился ли тот рассудка. Владимир прекрасно понимал, как опасна выбранная им манера поведения: ведь и Северьян, и он сам были сейчас в полной власти этого купца с самой темной репутацией, и Владимир мог бы поклясться, что Мартемьянов не будет обращаться в полицейский участок, а произведет суд над конокрадом самостоятельно. И так было невероятным чудом, что Северьян до сих пор жив.

– А что, денег много у тебя? – вдруг задумчиво спросил Мартемьянов.

– Денег нет, – честно ответил Владимир. – Назовите, сколько нужно, и я постараюсь достать.

– Достанешь ты, как же… – откровенно зевнул купец. – Не знаю уж, что ты там за офицер, только по всему видать – такой же беспашпортный, как и жулик твой. И чего мне с вами делать? В разум не возьму…

Владимир молчал: все равно говорить было больше нечего.