Родовое проклятье

Запрокинув голову, Катерина смотрела на медленные перемещения по искрящимся окнам света луны и вспоминала слова молитвы. В бога Катерина не верила, но кого еще просить о том, чтобы завтра в час прогулки Васька оказался на заборе, она не знала. И просила страстно, горячо, сжимая кулаки под одеялом: «Помоги, господи, Пресвятая Богородица, помогите же хоть раз в жизни!» Лунные блики искрились на ледяных завитушках окна, сверчок скрипел, бог молчал.

Утром Катерина поднялась разбитая и усталая, с больной головой. Умывание ледяной водой не помогло, вкуса утреннего чая и черствой булки, поданной к нему, она даже не почувствовала. Сидя вместе с другими девочками в плохо освещенной «рабочей» и тупо кладя стежок за стежком на раскроенные платки, она думала лишь об одном: придет или не придет сегодня Васька.

Он пришел. Еще издали Катерина увидела его взъерошенную фигуру, оседлавшую забор, и невольно прибавила шагу. Приближаясь к забору, она постаралась изобразить равнодушие на лице, но Васька все равно заметил что-то и, прыгая с забора в сугроб, подозрительно спросил:

– С чего веселая такая? Соскучилась, что ль? Вчерась небось не пришла, я, как ворона примерзшая, два часа тута сидел, чуть не помер, а она…

– Дурак, – останавливаясь, сказала Катерина. – Хочешь, чтобы меня увидели? Надо осторожнее.

Он ухмыльнулся. Увязая валенками в глубоком снегу, подошел ближе, уже привычно притянул Катерину к себе, поцеловал – сначала один раз, потом, осмелев, другой. Она с досадой отстранила его.

– Подожди, боже мой… Мне поговорить с тобой надо, а времени мало. Стой. Слушай.

Выслушав, Васька перестал скалиться. Нахмурился, поскреб волосы под шапкой, зачем-то проследил взглядом за летящей вороной, пнул валенком невысокий сугроб. Медленно поднял на Катерину желтые глаза – разом похолодевшие и серьезные.

– Стало быть, большие деньги?

– Очень, – подтвердила Катерина, хотя сама не была уверена в сумме. – И будут у начальницы в кабинете только один день, самое большое – два.

– В кабинете, говоришь… – задумчиво повторил Васька. Глаза его заблестели совершенно разбойничьей искрой, и это неожиданно так понравилось Катерине, что она долго не могла отвести глаз от его физиономии. Но Васька напряженно размышлял и не заметил этого.

– В кабинете, стало быть… а как до этого кабинету добираться-то? С форсом через парадный вход?

– Через черный, – не заметив насмешки, поправила Катерина. – Через дворницкую – на лестницу, а там…

– Дворник – твоя забота, – отрезала Катерина.