Щит рода

Но Лиза будто предчувствовала беду и цеплялась за мужа с дикой силой. Я бы тоже цеплялась за своего Колю, переложив ответственность за жизни родителей на него. Но в этот момент не могла соображать нормально. Я знала, случись что со мной, муж достойно воспитает наших детей. Но если развернусь и сбегу сейчас, до самой смерти между нами будет стоять немой вопрос, почему не спасла его родителей. Коля родился поздним ребенком. Анна Михайловна и Роберт Васильевич в нем души не чаяли. Для него они были центром жизни, и меня приняли как родную.

Для сироты это многое значит, а потому я недолго раздумывала. Вдохнула поглубже, задержала дыхание и сиганула сквозь пелену огня. Что случилось дальше, я уже и не вспомню. Кажется, попала в огненный ад. Куда бы ни кинулась, отовсюду встречали языки пламени. Я сбивала его одеялом, попавшими под руку вещами, задыхалась, кашляла, но упорно пробиралась вперед. Кажется, добралась до окна и выбила стекла. Остальное происходило как в бреду, было очень жарко и больно. Каждая клетка пропиталась огнем. Горелыми шрамами в памяти запечатлелись родные лица, а следом пришла всепоглощающая боль.

Все-таки, мне не удалось выбраться из огненной ловушки, с тоскливой жалостью признала я неумолимый факт. Какая-то часть меня глупо надеялась на призрачный шанс, что я выбралась, но, к примеру, сильно пострадала и находилась в коме. А вся эта история с переселением душ и возрождением в детском теле – игра воображения. Однажды я проснусь, и жизнь вернется в прежнее русло.

Может, поэтому никак не могла отпустить близких и горевала по ним каждый день? Теперь же я увидела кусочек другой реальности, в которой моя семья научилась жить без меня. Не думала, что обрадуюсь тому, как подруга сошлась с моим мужем. Она бы никогда себе такого не позволила, будь я жива. Это табу, которое ни одна из нас не нарушила на протяжении долгой двадцатипятилетней дружбы. Из нас двоих Сонька всегда больше нравилась парням, задорная, смешливая, душа компании. А вот в личной жизни ей не везло, так и не встретила того самого, единственного. Последний ухажер сбежал, когда узнал о ее беременности. Помню, как она плакала тогда, расстраивалась, что ребенок вырастет без отца. О том, чтобы избавиться от плода, даже речи не шло. Тогда и поклялись друг другу, если вдруг что-то случится с одной из нас, вторая позаботится о детях. Мы с Колей собирались стать ребенку Соньки крестными родителями и заверили, что будем поддерживать, не оставим одну.