Щит рода

– Поверьте, привыкнете еще и не захотите обратно в конный экипаж пересаживаться, – заявила я с уверенностью.

– Нин, я тоже не понимаю, зачем он нужен, – проявил мужскую солидарность Игнат. – Все знают, у графа ни копейки за душой, а тут покупки крупные. Зачем к себе внимание привлекать?

– Так, то у графа! – фыркнула я. – А нам следует сразу о себе заявить, чтобы о бедственном положении Толпеева никто не вспомнил. Сам знаешь, нужно обрастать полезными связями. Репутацию Владислав Андреевич подпортил, поэтому придется создавать новую.

– Ну, если только в этом смысле, – с сомнением протянул Алим. – А то я уж было подумал, ты загордилась, превратившись в графиню.

Я прыснула со смеху, тоже мне, нашел, чем гордиться. У отца, может, и не было титула, но за выслугу коллежского советника заработал.

Егорку переполняли впечатления от первого учебного дня. Глазенки горели восторгом, а рот не закрывался, рассказывая о новых друзьях, строгих учителях и классах.

Поначалу-то вышел на порог гимназии важный, с портфелем в обнимку. Волосы, как ни укладывали их с утра, торчали в разные стороны, левое ухо красное. Предположу, в воспитательных целях накрутили. Телесные наказания в гимназии разрешались за нарушение дисциплины или правил. А нашему шкоде на месте усидеть сложно, гиперактивный ребенок. Вон и костяшки на руках сбиты, а у незнакомого мальчишки, что бросал на Егора злобные взгляды, наливался фингал под глазом. "

"Незнакомый воспитатель, завидев наш экипаж, поспешил навстречу, желая пообщаться с Игнатом. Брат лишь вздохнул и спустился к мужчине. Егорка аж побледнел, когда сообразил, что нам доложат о его проделках.

– Что натворил-то? – не удержалась и спросила шепотом.

– Ничего, – буркнул нахаленок и шмыгнул носом.

– Так уж и ничего? –  ехидно переспросил Иван. – За ничего воспитатель не стал бы вычитывать Игнату Александровичу. Ох и задаст Гаврила трепку! О чем он просил утром?

Мелкий втянул голову в плечи, понурился, совсем ему кисло стало.

– Дык я эта, – он всхлипнул, – не виноватый! Сказал токмо, что на лентающем корабле каталси, и что сам капитан в юнги зазывал, а я отказал! Брешешь, грит Сенька, не могет такого быть! А как же брешу-то, если энто чистая правда? Ну, я и вмазал, чтобы вралем не обзывал!

– Мда-а, – со смешком протянул Иван, – правда она такая, без кулаков не бывает.