Щит рода

На пороге нас встретил официант и предложил присесть за столик, принес меню.

Я выбрала место у окошка, чтобы не пропустить брата, и заказала всего, что душа пожелала. С ароматным чаем да с пирожными, которые таяли во рту, время будто замерло. Казалось, и не было тех ужасных событий, что случились недавно, бесконечных скитаний по лесу и смертельных опасностей. Как же мне не хватало этого ощущения спокойного течения жизни и маленьких радостей, делающих ее приятной.

– Надо ребят побаловать, – я вспомнила о мальчишках и подозвала официанта, чтобы расплатиться и прикупить пирожных на вынос.

Отвлеклась немного и не сразу заметила, как Лиза вдруг подскочила и выбежала на улицу.

– Лиз, а какие пирожные взять… – осеклась, не обнаружив девушку на месте."

"Удивленно посмотрела на официанта, который взглядом указал на выход, намекая, куда делась моя спутница. Ясно, без причины Лиза бы так не поступила. Я быстро договорилась, что заказ доставят на постоялый двор, где Гаврила Силантьевич снял комнаты, и поспешила на улицу.

А там, судя по всему, назревал скандал. Лиза громко спорила с девушкой, с которой явно была знакома, а рядом стоял смазливый хлыщ, ухмыляясь и ожидая развязки. Мне хватило пары фраз, чтобы вникнуть в суть претензий. Вот это раскормленное чудо в нелепом лиловом камзоле и болотного цвета штанах – коварный жених-соблазнитель. Ну, может, кому и нравятся такие слащавые женоподобные типы, но как-то не верится, что Лиза на него повелась. С другой стороны, если лучшая подруга, а это с ней прогуливался несостоявшийся женишок, ежедневно капает на мозги, то невольно начнешь смотреть на человека иначе. Самое мерзкое в этом, что Настасья еще и родственницей Лизе приходится, дочерью двоюродной тетки Гаврилы Силантьевича. Она же соперница и невеста с приданым, из-за которой бывшей пассии дали от ворот поворот. А приданое это как раз из Лизкиных денег образовалось, что ей отец пересылал.

– Жалкая подстилка! Шлюха! – верещала на всю улицу мнимая подруга, – уже нашла себе нового любовника и растрясла его на подарки?

– Елизавета Гавриловна, – неожиданно раздался голос брата, когда я уже набрала в рот воздуха, чтобы осадить обнаглевшую тварь, – простите великодушно, задержался немного.

Игнат после цирюльни преобразился из обросшего охотника в привлекательного мужчину. Еще и приоделся в добротный новый костюм, что прикупили недавно, и держался с достоинством, как умеют только аристократы, впитавшие эту способность с молоком матери.