Я тебя рисую

Рассматривая его улицы и дома, я поняла, что удивляло меня: немногочисленность. Наши города шумные, оживленные, на улицах всегда много людей, и все они говорят, двигаются, смеются или ругаются. А здесь было тихо. Улицы почти пустые, а сами арманцы ведут себя гораздо тише и спокойнее людей. Или даже фойров. Или Первородных, чванливость и степенность которых вошли в легенды. И еще я совсем не видела детей. Ни разу. Может, маленьких арманцев держат где-то в другом месте?

Я еще постояла, любуясь на город и длинные тени драконов. Завораживающее зрелище. Потом со вздохом повернула голову. И наткнулась на взгляд, полный такой ненависти, что опешила. Она стояла довольно далеко, принцесса арманцев, но даже на таком расстоянии я видела, какой злобой искажено ее лицо. Словно на меня выплеснули ведро болотной жижи, густой, пузырящейся, желто-бурой, липкой. Миг, и Аярна шагнула назад, под навес своей террасы, скрылась в темноте. Но мне казалось, что она продолжает смотреть на меня. И, развернувшись, я ушла обратно в комнаты.

Походив еще немного, легла на кровать, положив под подушку свое сомнительное оружие – нож для фруктов. И на всякий случай поставила около кровати кочергу.

Но когда открыла утром глаза, поняла, что лежу в тесном кольце рук, накрепко прижатая к твердому телу. Осторожно протянула ладонь. Засунула ее под подушку, пытаясь нащупать нож.

– Я убрал, – сонно буркнул над ухом Линтар. – Еще поранишься по глупости…

Создатель! Как я могла так крепко уснуть, что даже не почувствовала его?

Арманец подул, сдувая с моей щеки прядь волос, и я заерзала. Он тихонько рассмеялся.

– Рядом с тобой так хорошо спится, дикарка, – прошептал он мне в ухо. Нежно тронул мочку губами, чуть прикусил. – Снятся такие удивительные сны… А просыпаться – еще лучше.

Он перевернул меня на спину, навис сверху, и я задохнулась. Мало того, что Линтар был обнажен по пояс, так еще и снял ремешки со своих волос, и сейчас они шелковой волной свисали по обе стороны его лица. Повинуясь любопытству художника, я протянула руку, сжала пальцами прядь и посмотрела на свет. Чистый белоснежный, без единой примеси. Добиться такого цвета на холсте было невероятно сложно! Арманец молча наблюдал за моими действиями и, кажется, даже не дышал.

– Разве тебе не мешают такие длинные волосы? – поинтересовалась я, понимая, что нужно сказать хоть что-то.

– Нет. Обрезать волосы – позор для чистокровного арманца. Есть лишь несколько случаев, когда мы делаем это.