Я тебя рисую

Поэтому все необходимые церемониальности всегда выполняла безупречно. Батюшка был очень добр к нам с Люком, никогда не стеснял нашу свободу – до разумных пределов, конечно, всегда находил для нас время, несмотря на чрезмерную занятость, и мы старалась не расстраивать его.

Стоило мне подумать о нем, как дверь открылась, впуская короля Идегоррии.

Горничные склонились, приветствуя Его Величество. Я тоже присела в реверансе, но тут же выпрямилась и бросилась отцу на шею.

– Папа! Какой ты сегодня красивый!

– Ева, – он с улыбкой чуть отстранил меня, рассматривая. Тихонько вздохнул. – Ты тоже, милая. Хотя под слоем всех этих белых красок я почти не узнаю свою дочь.

– Ничего, как только гости покинут дворец, я снова превращусь в твою дикарку! – рассмеялась я, с удовольствием рассматривая короля. Право, втайне я считала отца и брата самыми красивыми мужчинами на земле. Люку я, конечно, никогда подобного не сказала бы, напротив, всячески его дразнила и подтрунивала, но вот отцом любовалась открыто. Да и не только я. Энгер Арвалийский считался красивейшим мужчиной королевства вполне заслуженно. Даже в своем почтенном возрасте он оставался стройным и подтянутым, с сильными руками скульптора и трепетными пальцами живописца. Глубокие темные глаза с вкраплениями золота всегда смотрели на мир с неизменным выражением добра и понимания. Аккуратная борода обрамляла твердый подбородок, а волосы всегда были собраны низко на затылке изящной серебряной заколкой. Это был подарок жены, с которым Энгер никогда не расставался. В детстве, помню, я очень любила рассматривать вещицы, сделанные мамой, каждый раз поражаясь, как из металла и камней можно было создать столь невесомые и ажурные украшения. Как жаль, что саму матушку я совсем не помнила…

– Ты так похожа на Ирис, – светло улыбнулся отец. Я знала, что внешне пошла в родительницу, хотя и отличалась характером. Королева слыла очень мудрой и спокойной правительницей. После ее ухода за реку Бытия отец так и не женился вновь. Хотя, конечно, у него были фаворитки, но к этой стороне мужской жизни я относилась с пониманием. Лицо короля омрачилось тенью грусти, как бывало всегда, когда он вспоминал супругу. Порой я даже завидовала тому, насколько сильно он ее любил. Хотела бы и я когда-нибудь встретить мужчину, который полюбит меня столь же трепетно.

– Фойры к нам надолго? – спросила я."

"– Не думаю, – улыбнулся король. – Но нам важны связи с морскими побережьями, поэтому постараемся расположить гостей к сотрудничеству.