Конго Реквием

Вдали возвышались приморские сосны, издалека похожие на колонию брокколи, растущую на песке.

Они вышли из машины и направились к камням. Эрван уже понял, что Ласей все ему выложит, и из честолюбия исследователя, и из чувства безнаказанности – но уж точно не из-за угрызений совести.

– Я иногда организую здесь прогулки со своими подопечными, – сказал наконец психиатр.

– Это отсюда Фарабо и сделал ноги?

Врач выдавил быструю улыбку, все такую же искусственную. Дождь не проникал в его седеющую гриву. Водонепроницаемая модель. При любых обстоятельствах профессор держал свой рассудок в сухом месте.

– Вы все время попадаете пальцем в небо. Идите за мной. Тут есть тропа, которая идет вдоль дюн. Надеюсь, у вас не скользкие башмаки.

– Уже много лет, – начал Ласей, – существует национальная программа исследования жестокости. В ней есть официальная часть, включающая в себя статистику, полицейские данные и наблюдения, политические спекуляции, законодательные акты, прочую муть, которая ничего не дает, и секретная часть, основанная на научных обследованиях специфического контингента: преступников.

– Тех, что в тюрьме?

– За другими сложно наблюдать. Нашу группу обследуемых составляют убийцы и насильники, скажем так, классического типа, содержащиеся во французских тюрьмах, а также те, чьи психозы выражаются в проявлении опасных инстинктов, как, например, наши пациенты в Шарко. Мы их тестируем, делаем анализы и продвинутые обследования, чтобы лучше понять механизмы их агрессивности.

– Вы пошли еще дальше: вы создали «Фармакон».

Тот покачал головой в знак того, что оценил познания Эрвана:

– Вижу, вы пришли не с пустыми руками.

– Расскажите мне о своих работах – ваших и Усено.

Ласей набрал в грудь воздуха. Под моросящим дождиком у него благодаря густой шевелюре и победительному профилю был вид современного трибуна.

– Филипп обладал познаниями в области неврологии, которых у меня не было. Это он вывел меня на совершенно новый путь: нейронные цепочки жестокости. Постепенно нам удалось локализовать церебральные зоны, связанные с жестокостью, а затем и отследить перемещение этих нейронов внутри человеческого тела. Усено ушел еще дальше. Он интуитивно нащупал «Фармакон».

Они шли вдоль моря в направлении приморских сосен. Несмотря на дождевой полог, места навевали мысли о Лазурном Береге и средиземноморской мягкости. Не хватало только пения цикад. Вместо них крики чаек вызывали ощущение, что вы скребете ножом по собственным костям.

– Это довольно сложно.