Конго Реквием

Он выпустил чашку и осел на стул под грудой обрушившихся картин: золотисто-коричневая река, красно-зеленые берега, кадогас, руками в резиновых перчатках вскрывающие животы своим жертвам, Дух Мертвых, перерезанный пополам, пылающее гетто Созо…

Он надеялся, что оставил позади эти травматические видения. Он питал иллюзию, что возвращение к цивилизации подействует как волшебная губка, стирающая все записи с долговой доски. Он был подобен тем, кто уверен, что не подхватили малярию или амебиаз, потому что вернулись домой в полном здравии, не подозревая, что уже заражены до конца дней и микробы навсегда угнездились в сокровенных уголках их внутренностей. Отныне темные силы Африки раз за разом будут напоминать о себе, как приступы болотной лихорадки, которые поражают и самих чернокожих.

Когда видения чуть отступили, явился отец с вырванным горлом в глубине кабины. Эрвана скрутило пополам. Он не плакал – он задыхался. Не то чтобы он был потрясен, просто пытался не потерять сознания. Африканские воспоминания – скорее рукопашная, чем задумчивая меланхолия. Странным образом его сознание сфокусировалось на колтановой пыли в желобках пола. Этот крупный план подсказал ему путь к отступлению: наследство. Он ни разу не вспомнил о нем. Конечно, там целое состояние, но с кучей тайн и дурных сюрпризов в придачу – уж кто-кто, а отец умел приготовить острую закуску в дьявольской печке.

Кому отойдет его доля в «Колтано»? Лоику, как и предполагалось в те времена, когда тот был с Софией? Или Старик изменил завещание и перераспределил свое имущество ввиду предстоящего развода? Нет. Эрван вспомнил, что в сентябре отец продал все свои акции, чтобы вылезти из финансовых затруднений, в которых сам Эрван толком ничего не понял. Оставалась наличность. И без сомнений, немало добра, «добытого нечестным путем», как говорили в Конго.

Если уж говорить о мандраже, то лучше б Эрвану побеспокоиться о собственной судьбе. После всего, что он видел и пережил в Катанге, он стал тем свидетелем, которого нужно убрать как можно скорее. Кого ему следовало опасаться? Мумбанзы? Подельников Понтуазо? Еще каких-нибудь убийц?

Телефон зазвонил: Одри. Очень вовремя.

– Перечитываю дело Криеслера.

– Как была куча неясностей два месяца назад, так и осталась.

– Никаких связей с Изабель Барер?

– Ни хрена. Крипо много раз лечился в психиатрии, прежде чем попал в полицию. У меня есть список заведений. Нужно будет сравнить со списком по Барер, но вряд ли они сидели рядышком в смирительных рубашках.