Конго Реквием

– Твой отец сказал тебе только то, что знал сам…

– Твой отец был сильным, смелым, волевым, – заговорила она бесцветным голосом, – но в глубине души он оставался испуганным ребенком. Лицо Кати ужасало его и притягивало в одно и то же время. В его глазах оно символизировало худшую из угроз, но и то, чего у него никогда не было и чего он страстно желал: материнскую любовь. Часть его существа жаждала ее нежности, ее привязанности. Другая стремилась ее уничтожить.

Эрван пришел не для того, чтобы выслушивать грошовый психоанализ.

– Тебе не нужно его защищать, – возразил он. – Я достаточно о нем знаю, чтобы судить самому.

– Нет. Ты не знаешь. Ты…

– Ты еще встречалась с де Пернеком?

Вопрос вырвался сам. Чтобы закрыть дело, нужно разобраться с каждым из действующих лиц – то есть определить его место, по эту сторону жизни или по ту.

– Дорогой мой, – сказала она мягким голосом, – ты должен понять… Это не лучшие воспоминания.

– Так ты его еще видела или нет?

– Нет. Но я с ним несколько раз связывалась, ничего не говоря твоему отцу.

– Именно из-за самого Грегуара. Только де Пернек знал причину его психоза.

Эрван с трудом представлял себе это лечение на расстоянии, прописанное сообщником-убийцей.

– То есть он через тебя лечил папу?

– Нет. Я имею в виду всего несколько звонков на протяжении десятилетий. Когда Грегуар отказывался обращаться к специалистам в Париже, я звонила де Пернеку за советом…

– И сколько длилась эта нелепая игра?

– Я оборвала все контакты с ним в девяностых годах.

– Ты знаешь, что с ним стало?

– Он продолжил свою карьеру в Бельгии и умер в 1997-м в Намюре. Но важен был не он.

Эрван был согласен. И однако, он не мог слезть с темы.

Она испустила кудахтанье, прозвучавшее мрачно и страшно: в темноте этот звук напомнил урчание рептилии в глубине солевого озера.

– Ты так ничего и не понял… Для меня существовал только Грегуар. Де Пернек был всего лишь способом его заполучить.

Рассвет 1 мая 1971 года. Морван, одурманенный психотропами, в машине, под проливным дождем. Мэгги, протыкающая тело Кати гвоздями, осколками, действуя в одиночку, как живодер на бойне. Она и де Пернек, уходящие по тропам, чтобы бросить тело, а потом занимающиеся любовью в лодочном сарае. В честь Дня труда маленькая команда неплохо поработала…

– После стольких лет, – продолжила Мэгги, как будто ее мысли текли в абсолютно том же направлении, – я все еще не искупила свой грех.