Конго Реквием

Он зарезал санитара и полицейского, которому было поручено меня охранять. Мне удалось убежать. Для вчерашней самоубийцы это было довольно оригинально. Очевидно, мой час действительно еще не пробил.

– По крайней мере, вы кое-чему научились.

– Избавьте меня от этого снисходительного тона.

– А личность нападавшего установили?

Она выругалась и заорала:

– Вы вообще газеты читаете или что?!

– Перестаньте увиливать, Гаэль. Не важно, что я читаю и что знаю, цель нашего сеанса – чтобы вы, именно вы рассказали, что же произошло.

Она вытолкнула скопившийся воздух со свистом скороварки.

– Мужчина, приходивший той ночью, был Человек-гвоздь. Вернее, убийца, который подражал Человеку-гвоздю, серийному душегубу, которого мой отец арестовал в семидесятых годах в Катанге. Предупреждаю: я не стану рассказывать ни ту ни другую историю.

Она услышала легкий вздох, который, возможно, был улыбкой, потом:

– Чем закончилось это дело?

– Расследование было поручено моему брату Эрвану. В конце концов он разоблачил убийцу.

На этот раз она ощутила, что он шокирован ее признанием. Официально считалось, что Эрван Морван, начальник бригады уголовного розыска, устранил преступника, проникшего в его дом. Никто не знал, что на самом деле это сделала Гаэль, которая ночевала в его квартире, – именно она взялась за нож.

Возможно, она пришла сюда, чтобы освободиться от этого бремени. Или же ради простого удовольствия спровоцировать доктора Каца. Она так и представляла себе его расширенные зрачки, приоткрытый рот. Она ненавидела его внешность: женоподобное лицо, неестественную худобу, слишком жеманный вид.

Теперь она окончательно приняла вертикальное положение и уселась на диване с горящими глазами, машинально сжимая сумочку обеими руками.

– Больше я вам ничего не скажу, – выдохнула она. – Хватит на сегодня.

– Так или иначе, наше время истекло.

Гаэль свесила обе ноги с одной стороны, как сделал бы паралитик, и поднялась. Она нашаривала деньги, когда голос приказал ей:

– А теперь сядьте сюда!

Она пристроилась на стуле лицом к письменному столу и несколько секунд разглядывала Каца. Просто завораживает. Очаровывает, как все мужчины, наделенные женской красотой. И он не стремился подправить это впечатление одеждой. Наоборот. Он носил рубашки с высоким воротом, как у чопорной дамы.

Из ее легких словно вышел весь воздух: Кац выписывал рецепт. Это уязвило ее тем больше, что она по-прежнему принимала транквилизаторы, назначенные в госпитале.