Конго Реквием

Когда я оказался лицом к лицу с Фарабо в глубине джунглей, я не смог его убить. Солидарность бешеных собак, без сомнения. Мне стало жалко бедного свихнувшегося парня. Как и я, он был всего лишь брошенным мальчишкой, которого мучили и насиловали взрослые. По сути, я был не лучше его. Я сдал его властям Лубумбаши, чтобы избежать линчевания, и женился на Мэгги. Белые Строители отказались от своих планов расправы, когда узнали, что Фарабо ничего о них не расскажет. Или, по крайней мере, ему никто не поверит. Нганга будет казнен или заперт до конца жизни в психушке, что, в сущности, одно и то же. Оставалось только устроить пышную свадьбу.

Морван замолчал и потянулся за флягой с чистой водой. Пока он говорил, голос его менялся, становясь все более хриплым. Он выпил полфляги залпом.

– У меня есть еще вопросы, – отважился Эрван.

Морван уже поднялся на ноги, глядя на часы.

– Жаль, мой мальчик, но это подождет. Нужно немедленно отправляться в дорогу, если мы хотим перехватить самолет Чепика.

– Ты уверен, что он там будет?

Старик взял кастрюлю и наклонился вымыть ее в луже. Настоящая хозяюшка.

– Потом? – повторил тот, растаптывая угли костра. – Сядем на первый же рейс на Киншасу, а там я тебя запихну на следующий на Париж. Ты хотел правды? Ты ее получил. А теперь «конец хрени» и «возвращение на старт».

Эрван вспомнил об игре «гусек»:

– Не проходя через клеточку «тюрьма»?

– Кому? Мне? Сначала попробуем избежать «колодца» и «лабиринта», – ответил отец, подмигнув, – будет уже неплохо.

По общему согласию они решили, что София утром вернется в Париж вместе с детьми. Предостережения Старика достаточно напугали Лоика, чтобы он забронировал им места на рейс в 9:45, но их не хватило, чтобы он сам послушался и бросил расследование. Он хотел узнать больше о роли Баладжино и Понтуазо в торговле оружием и убийстве Монтефиори.

В восемь утра они закинули чемоданы в багажник, попрощались с королевой-матерью и осиротевшими сестрами. Им пришлось выехать через служебные ворота, чтобы обмануть репортеров, по-прежнему дежуривших у виллы. По эту сторону все дороги, ведущие с холма, были узкими, извилистыми и шли вдоль обрыва без всякого ограждения: когда навстречу попадалась другая машина, Лоик был вынужден сдавать назад, пока не удавалось сместиться на обочину, чтобы освободить проезд. Порой ему даже приходилось въезжать в открытые ворота какой-нибудь виллы.

Нервы у него были на взводе, и он жалел, что не принял таблетки вместе с утренним кофе.