Конго Реквием

– А я? На душе кошки не скребли, что бросил меня с голыми руками среди мясников?

Баньямуленге горячо затряс головой – он вел пирогу, не запуская мотор, чтобы избежать лишнего шума. Они выплыли на открытое пространство: отличные мишени. Эрван забился вглубь лодки, пытаясь стать как можно незаметней. Сальво сидел пригнувшись, будто тащил на спине тучи, не желавшие покидать небосклон.

– Босс, белые, они всегда выкрутятся. А вот мы, как у нас говорят: когда Бог нас создавал, стояла ночь…

Прикончить его на самой середине реки, и течение доделает остальное. Но звук выстрела привлечет взгляды. На самом деле проблема в другом: Эрван не был убийцей с холодной кровью, скорее уж кровь и сжигала его на медленном огне с самого начала путешествия…

– И каков был на самом деле твой план?

– Говорю ж: купить солдат и захватить рудник. Маленький такой спокойный бизнес.

– В этом хаосе? – удивился Эрван.

– Когда-нибудь война прекратится, а у меня будут полны карманы.

К Сальво вернулась уверенность. Каждую фразу он сопровождал гримасой, которая заменяла знаки пунктуации.

– Мой отец тебе заплатил?

– Немного, шеф. Совсем немного. Я просто должен был тебе помогать.

– Помогать или притормаживать?

– Босс, – невольно засмеялся тот, – я делал что мог…

Эрван тоже не сдержал улыбки. Такое ощущение, что в этом сиюсекундном мире каждым мгновением следует наслаждаться во всей его полноте и насыщенности. И наоборот: жизнь здесь была невесома до изумления, как монета, обесценивающаяся с каждой секундой.

– Зачем тебе туда? – опять завел Сальво с тревожным видом.

– Я должен кое с кем встретиться.

По-прежнему скорчившись между сумками и канистрами с горючим, Эрван достал бинокль и вгляделся в противоположный берег: никакого движения. Он различил только сожженные укрепления, вырванные деревья, в клочья исполосованные джунгли. Тутси с их снарядами тоже нанесли немалый ущерб. Под дымящимися руинами он угадывал другую часть Лонтано – бывшие поселения шахтеров, бидонвили, которые, очевидно, лучше сопротивлялись времени и джунглям.

– С Фаустином Муниазерой, – ответил он наконец, опуская бинокль.

– Мефисто? Ты чё удумал? Он шеф Интерахамве!

Небо очистилось, и этот огромный лазурный проем внезапно подействовал на него успокаивающе. Он понял, что согревало ему сердце: читаное-перечитаное досье о происхождении отца. Ужасы детства давали Грегуару то последнее, что Эрван готов был ему предоставить: смягчающие обстоятельства.

После разговора с сыном на Морвана напало отупение.