Конго Реквием

Эрван убрал коленкоровую папку в рюкзак, подхватил свою винтовку и двинулся к двери. Жара снаружи по сравнению с пеклом операционной показалась ему почти свежестью. Другие ополченцы тащили на импровизированных носилках исполосованные жертвы, плавающие в месиве из крови и земли.

С рюкзаком на одном плече и ремнем винтовки на другом он уже готовился продолжить свое странствие, когда до него донесся последний звук, который он ожидал услышать.

Туманный горн «Вентимильи».

Даже в самом сердце хаоса привычки берут свое: толкатель отправлялся в путь и трубил, оповещая об этом все джунгли.

Эрван со всех ног пустился бежать к реке.

Он мог пересечь Лонтано и добраться до «Вентимильи» за десять минут. И уже мчался через город плюща и лиан, когда все окружающее вновь разнеслось в клочья. Он только успел броситься ничком на землю. Взрывная волна разорвала барабанные перепонки. Прикрыв голову руками, он чувствовал, как на него сыплется дождь латерита и иссеченных листьев, – все пошло по новому кругу.

Лонтано, зеленый город, стал красным от тьмы латерита, поднятого в воздух взрывами, – так кидают горсть земли на могилу. Ни одного тутси на горизонте: куда они делись? С его покалеченным слухом невозможно определить, откуда доносятся выстрелы.

Новый взрыв. Еще ближе.

Площадь Лучезарного Города – трупы, воронки, брошенное оружие. Опять взрыв. Град камней и коры. Да где же тутси? Появился какой-то солдат, стреляя во все стороны наугад, с глазами, залитыми кровью. Эрвану потребовалась эта встряска, чтобы осознать, что винтовку он потерял. Он выхватил свой автоматический пистолет, дослал патрон и с одного выстрела разнес голову слепого. Потом, спотыкаясь, продолжил путь.

Куда они подевались, мать их? Все сбежали, что ли? На другом краю площади он распознал тропу, ведущую к берегу. Еще несколько шагов, и он не поверил собственным глазам. Линия фронта проходила именно там, по береговой линии, в относительном укрытии благодаря естественному возвышению. Сотни солдат, стоя бок о бок, беспрерывно палили, обжигая руки о свои «калаши», а из замаскированных точек били тяжелые пулеметы, выплевывая гильзы с такой силой, что в дыму они свистели, как пули.

Самое поразительное зрелище представлял собой противоположный берег – та однообразная зеленая полоса, которой Эрван за последние два дня был сыт по горло, теперь вспучилась бесконечными взрывами, пламенем и дымом: вражеский огонь. Пройти невозможно. Он рухнул у подножия дерева. Готовый разрыдаться, он понял, что уже темнеет.