Конго Реквием

– Сколько времени на ремонт?

– Пока моторы остынут, около трех часов.

– А он не ляжет в дрейф?

– Нет. Известно, какие в Лонтано течения: ему придется бросить якорь. Не нравится мне это, папа. Ох не нравится…

– Кончай ныть. Ты же должен там сдать груз, верно?

Сальво неохотно кивнул. Эрван твердо стоял на своем. Его отец и на секунду бы не заколебался, прежде чем поставить под угрозу жизнь многих людей, чтобы закончить расследование или успешно провести операцию. Эта беспощадная кровь течет и в его венах.

Раздались крики. Пассажиры, после выстрелов прятавшиеся под навесами, сгрудились на палубе у борта, крича, указывая пальцами, пряча глаза. Эрван последовал за общим движением и уставился в точку на берегу, которая вызвала всеобщую ажитацию. Ничего примечательного. Все та же неизменная зеленая полоса, исчирканная черными штрихами.

Потом он вдруг увидел.

Кол за колом возвышались между стволами. Колы щетинились человеческими головами. Перерезанные горла махрились чудовищными воротничками – как плиссированные брыжи времен Генриха IV. На каждом шесте чуть ниже голов были прибиты гениталии. Вражеские тела, превращенные в самый простой знак…

– Тутси, – пробормотал Сальво дрожащим голосом. – Мы входим на их территорию.

Слишком поздно, чтобы отыграть назад их дурацкий план вынужденного причаливания. Эрван поднял глаза к ржавой керосинке, которая служила рубкой капитана. За стеклом виднелась его мерзкая рожа. В глазах у него горел огонек удовлетворения. Более, чем когда-либо, он должен был поздравлять себя с правильным решением пропустить следующую остановку – не зная, что его ожидает. Без сомнения, он догадается о махинации белого, но будет слишком поздно, чтобы заняться этим вплотную. Самым насущным станет застопорить моторы, отключить питание и ликвидировать аварию.

Эрван вернулся на свое место, как и остальные. Через несколько минут Африка с ее пеклом вступила в свои права. Серое раскаленное небо. Рыхлые однообразные берега. Можно поверить, что тотемы вообще не существовали, а обитатели барж стали жертвами массовой галлюцинации. Вскоре гипнотическая власть реки взяла верх. Каждый заснул под своим навесом или погрузился в сумрачное безразличие. Сама мысль, что вся эта толпа абсолютно беззащитна, а тутси совсем близко и готовы выбрать ее своей целью, отступила перед монотонностью путешествия и мощью жары.

Словно предчувствие сработало: Эрван проснулся и заметил первые признаки – предвестники когда-то существовавшего города.