Реквием в Брансвик-гарденс

У суперинтенданта не было особых оснований подозревать его, если не считать пятна на домашних туфлях Юнити, однако умолчание о том, что она заходила в оранжерею, было вполне понятным, пусть и детским, лишенным достоинства или зрелости суждения, которого следовало ожидать от человека, готовящегося стать священником любой веры.

Однако начинать нужно было с подробного ознакомления с личностью Рэмси Парментера. Если он действительно настолько близок к умственной или эмоциональной неуравновешенности, каковую предполагало убийство мисс Беллвуд, то на его личности должны были остаться соответствующие следы, которые следовало найти и понять.

Вторую половину вчерашнего дня Томас потратил на розыски тех, кто мог знать Рэмси в течение долгих лет. Телман сумел найти его университетского друга, ныне проживавшего в Хайбери, на окраине Лондона, и договорился о том, чтобы они с Питтом встретились.

Суперинтендант сел на поезд до станций Айлингтон и Хайбери, a затем нанял экипаж, который доставил его в тихую резиденцию преподобного Фредерика Гловера, находящуюся в Абердин-парке возле церкви Святого Спасителя.

– Чем могу помочь вам, сэр? – осведомился Гловер, провожая гостя в небольшой и тесный кабинет. Все стены его были заставлены книгами, если не считать крошечных окошек в глубоких нишах, выходивших на сад, уже пестревший первыми цветами в сени деревьев и поросших мхом стен. В любое другое время Питт принялся бы расспрашивать хозяина о саде и, быть может, даже усвоил бы один-другой аспект садоводческого мастерства – ибо за цветами и деревьями здесь ухаживали с любовью и радостью.

Однако дело, которое он вел, в данный момент полностью исключало все прочее.

– Насколько мне известно, вы учились в университете вместе с Рэмси Парментером, – начал Томас, принимая приглашение сесть в большое, крытое коричневой кожей кресло, вполоборота обращенное к окну.

– Да, – согласился Фредерик. – Я уже говорил это вчера вашему человеку.

Он посмотрел на полицейского кротким взглядом.

Гловеру было уже под шестьдесят, годы наделили его брюшком, а волосы его далеко отступили к затылку. Лицо священника показалось суперинтенданту приятным, разве что нос у него был, пожалуй, чересчур длинным. В молодости он, бесспорно, был вполне обаятельным. Черты его лица украшала природная доброта, в которой не было и тени глупости.

– А почему вас так интересует Рэмси Парментер? – поинтересовался он.

Объяснять данный вопрос не было нужды.