Реквием в Брансвик-гарденс

 – Потому что хотела, чтобы вина легла на Рэмси? Но как тогда быть с его нападениями на нее? Или она страхом довела своего мужа до безумия? Как, по-твоему, он понимал, что она делает? Если да, то почему молчал? Потому что не мог ничего доказать и думал, что ему никто не поверит? Бедный Рэмси… он потерял голову и набросился на нее. Конечно, мы никогда не узнаем, что она ему наговорила, чем искушала его…

– Может, и так… – неторопливо проговорил суперинтендант, задумчиво морща лоб. – А может, и нет. Давай-ка заново переиграем всю сцену.

– Какую? Смерти Рэмси?

– Да. Давай проделаем это вместе. Ты исполняешь роль Виты, я – Рэмси. Раньше я не сомневался в ее описании, потому что в этом не было необходимости, но что, если… В общем, так: я сижу за столом…

Питт тут же выполнил задуманное, усевшись на место Парментера, и указал на дверь:

– Ты входишь оттуда.

– А как насчет ножа для разрезания бумаг? – спросила его жена.

– Сейчас он находится у нас в участке. – Оглядев стол, Томас заметил на нем ручку: – Возьми вот ее.

Будем считать ее ножом. Потом спросим служанку о том, на каком именно месте лежал нож после убийства. Но сперва разыграем саму сцену…

Шарлотта послушно вернулась к двери, как если бы только что вошла в кабинет. Надо было придумать какое-то начало разговора. Что могла произнести Вита, входя? Годится любая фраза. До того как она увидела письма, разговор не имеет никакого значения.

– По-моему, будет неплохо, если сегодня утром ты позавтракаешь со всеми нами, – сказала миссис Питт.

Ее муж с удивлением посмотрел на нее, но сразу же сообразил, в чем дело.

– А? Нет, едва ли, – отозвался он. – У меня много работы. Нужно еще многое сделать для книги.

– Чем ты сейчас занят? – Женщина подошла к столу.

– Перевожу письма, – ответил Питт, внимательно глядя на нее. – Но, конечно, на весь труд еще уйдет много времени…

– Понимаю. – Взяв со стола лист бумаги, Шарлотта посмотрела на него. Это была записка о встрече с приходским советом. Миссис Питт изобразила на лице удивление и боль: – Что это такое, Рэмси?

– Перевод послания одного из ранних святых.

Того, над чем мы работали. А что ты подумала?

Шарлотта попыталась придумать какое-нибудь обидное соображение:

– Это любовное письмо! Святые не писали подобных писем.

– Все это метафора, – ответил полицейский. – Ради бога, не воспринимай этот текст в романтическом плане, он не для того предназначен!

– A этот? – Схватив другой лист бумаги, миссис Питт яростно замахала им перед носом супруга.