Реквием в Брансвик-гарденс

Она взяла второе письмо, а за ним третье, четвертое и пятое…

Следя за ее лицом, Томас заметил, как недоверие и удивление на нем преобразовались в глубокую сосредоточенность, по мере того, как она стала читать все быстрей и быстрей.

– Твой чай стынет, – заметил он.

– Мм… – в рассеянности отозвалась его супруга.

– Удивительно, согласись? – продолжил полицейский.

– Ты можешь понять, почему он написал нечто подобное?

– Что? – Шарлотта впервые оторвалась от чтения. Рассеянным движением протянув руку к чашке, она отпила немного и скривилась: – Остыл!

– Я говорил тебе о том, что чай стынет.

Суперинтендант невозмутимо поднялся, взял у жены чашку, вылил в раковину теплую жидкость, а затем ненадолго поставил маленький заварочный чайник на большой с кипятком, после чего налил Шарлотте новую чашку.

– Спасибо. – Она с улыбкой приняла у него чай.

– Чего еще изволите? – усмехнулся ее супруг, вновь усаживаясь и наполняя собственную чашку.

– Томас… – Шарлотта глубоко задумалась.

Она даже не расслышала его слова, потому что раскладывала письма попарно.

– Письмо и ответ? – спросил Питт. – Они соединяются парами, так?

– Нет… – проговорила женщина с окрепшей уверенностью в голосе. – Нет, это не письмо и ответ. Посмотри на них, посмотри внимательно. Посмотри на начало этого письма.

И она начала читать:

– «Ты, драгоценность моя, как выразить тебе одиночество, которое я чувствую, когда мы оба разлучены? Расстояние между нами неизмеримо, и все же мысли способны преодолеть его, и я могу дотянуться до тебя сердцем и умом…»

– Я знаю, что там написано, – перебил ее муж.

 – Какая-то ерунда. Их не разделяло никакое расстояние! В крайнем случае, коридор между двумя комнатами в одном доме.

Миссис Питт отмахнулась нетерпеливым движением головы:

– A теперь посмотри на это: «О, мой возлюбленный, невыразимо стражду по тебе. Когда мы разлучены, я утопаю в бездне одиночества, погибаю в ночи. Бесконечность разверзается между нами, и все же я думаю о тебе, и ни небо, ни ад не способны преградить путь моей мысли.

Тогда бездна исчезает, и ты снова со мной». – Она умолкла и посмотрела на него: – Ну как, понял?

– Нет, – искренне признался суперинтендант. – Тот же самый абсурд, только изложенный более драматичным образом. Все ее письма написаны с большей страстью и куда более драматичны. Я уже говорил это тебе.

– Нет! – объявила его собеседница внушительным тоном, наклоняясь над столом.