Реквием в Брансвик-гарденс

– Его смерть… или смерть Юнити? Или обе смерти?

Кордэ вновь переступил с ноги на ногу:

– Обе, наверное… Я понимаю, что в это никто не поверит… но что еще остается делать? Подобный ответ едва ли можно назвать убедительным, однако ничего больше я просто не в состоянии придумать.

Голос его дрожал, и это было нелепо, потому что он говорил чистую правду.

– Это единственное разумное объяснение всех событий, – продолжил он уже с отчаянием в голосе. – Я могу представить, что миссис Парментер решила защитить мужа единственным представившимся ей возможным способом.

Хотя и понимаю, что это безнадежно.

– Я не думаю, что Рэмси убил Юнити, будь то случайно или преднамеренно, – помотал головой Томас. Похоже, он был наделен даром оставаться на месте, не имея потребности двигаться. Лицо его сделалось неприступным. Сколь бы мерзким ни казалось ему это объяснение, он не намеревался уклоняться или останавливаться, не добравшись до самого конца. – Я считаю, что это сделал или Мэлори, или ты.

Доминик услышал, как застучала в его ушах кровь, и не нашел ничего, что можно было на это ответить, кроме простого отрицания.

– Это не я… – отозвался он едва ли не шепотом.

– Рэмси считал иначе.

– П-почему? – Этот удар буквально потряс священника. Неужели преподобный мог поверить в такое о нем? Что он убил Юнити, случайно или даже по вполне понятной причине? Знает бог, она умела довести человека до предела! Если хорошенько подумать, то удивительно было уже то, что ее никто не прибил раньше…

Однако Доминик никогда не допускал, даже в худшие мгновения, что Рэмси мог поверить в его вину.

Для него это было ужасно. Старый священник так надеялся на своего подопечного, так верил в него… Парментер видел в нем свой единственный успех, достижение, которое у него нельзя было отобрать и оспорить, в котором нельзя было усомниться. Он мог потерять все, даже веру в Бога. Его хрупкая религиозность не смогла выдержать не знающих жалости аргументов Дарвина. Эволюция размыла фундамент его теологии, ничего не оставив на нем. Разве можно любить Бога, которого нет? Рэмси остался один в лишенной света вселенной. Однако он любил людей – не всех, но хотя бы некоторых. Он действительно их любил. И к числу этих людей принадлежал и Доминик. Эта последняя неудача переломила ему спину. Одна лишь Кларисса оставалась с ним до самого конца, однако ее поддержки в итоге оказалось мало.

– Я не убивал, – беспомощным тоном повторил Кордэ.