Реквием в Брансвик-гарденс

Вздохнув, Питт начал просматривать содержимое ящиков стола, содержавших личные счета и тривиальные для профессии Рэмси письма. По обязанности он прочел их все. Они были написаны в еще более сухой манере, чем ожидал Томас: во всех повторялись те же самые сухие педантичные фразы. Возможно, они были написаны вполне искренне, но в это не позволяла поверить присущая им ходульность.

В следующем ящике оказались другие письма – от самых различных людей, коллег, прихожан и друзей преподобного. Полицейский просмотрел и их.

Большинству писем было уже несколько лет: очевидно, Рэмси хранил их ради какой-то эмоциональной ценности. Среди прочих оказалось и письмо Доминика. Читать его значило вторгнуться в личную жизнь родственника, однако суперинтендант погрузился в текст еще до того, как решил, правильно ли это:

Питт с глубокой печалью сложил письмо. На мгновение он ощутил полное сочувствие свояку, на какое даже не представлял себя способным. Теперь полицейский мог понять его боль, его утраченные навсегда возможности.

И неизбывный укор собственной совести.

Рэмси считал это письмо драгоценным, так как годами хранил его среди прочих знаков дружбы, полученных от разных людей. Некоторые из писем были датированы еще университетскими днями…

Писем Виты не было. Возможно, они не писали друг другу, а если все-таки писали, священник мог хранить их в другом месте, например в спальне. Это было не важно.

Суперинтендант заглянул в нижний ящик. Там находились только письма, связанные с профессией Парментера.

Некоторые из них имели отношение к той книге, над которой он работал в последние дни. Томас торопливо пролистал их. Все они были короткими и чрезвычайно сухими. Наконец он заметил почерк Юнити и мгновенно узнал его. Ее письмо было датировано концом 1890 года, тремя месяцами назад. Это было ее предложение собственных услуг:

Сложив это письмо, Томас отправил его в стопку с любовной перепиской. Его смутил один факт. Мисс Беллвуд обращалась к покойному как к незнакомцу, хотя до начала ее беременности оставалось чуть больше шести или восьми недель.

Слишком короткое время для развития подобных страстей.

Был и еще один момент. У Рэмси обнаружилась записная книжка – томик в дюйм толщиной, переплетенный в коричневую кожу. Бегло пролистав ее, Питт обнаружил, что это не столько дневник, сколько место записи пришедших в голову мыслей. Пробежав глазами страницу, а потом еще одну, суперинтендант обнаружил, что написанное трудно понять.