Реквием в Брансвик-гарденс

И вдруг Айседора почувствовала невероятное одиночество, как будто бы зашло солнце – на самом деле заливавшее ярким светом весь стол. Теперь свет сделался жестким, далеким, сулящим пустоту…

Она посмотрела на свою тарелку. Желание доесть тост, только что казавшийся таким восхитительным, куда-то исчезло.

– Полагаю, что произошло важное событие, – проговорила хозяйка, со стыдом одолевая внезапно возникшую хрипотцу.

– Боюсь, что вы правы, – ответил ее собеседник. – Я… мне очень неудобно вторгаться в ваш дом подобным образом, еще до того, как вы начали свой день.

Это было неловко с моей стороны…

Корнуоллис смутился. Айседора угадывала застенчивость в его словах, едва ли не ощущала ее… Она заставила себя улыбнуться гостю:

– Вовсе нет. Если вы пришли к нам с новостями, этот час ничуть не хуже всех остальных. Во всяком случае, у нас есть время подумать и принять необходимые решения. Можете ли вы рассказать мне, что случилось?

Напряжение оставило Джона, хотя он вдруг усомнился в том, что его привела в этот дом только вчерашняя трагедия.

Сделав глоток чая, помощник комиссара ровным взглядом посмотрел женщине в глаза и аккуратно пересказал свою новость.

Айседора пришла в ужас:

– O боже! Он получил серьезную рану?

– Увы, он погиб. – Полицейский с тревогой посмотрел на хозяйку дома. – Простите. Должно быть, мне не следовало рассказывать это вам до прихода епископа. – Он глубоко встревожился и привстал на ноги, словно бы опасаясь того, что она упадет в обморок и ей потребуется физическая помощь.

 – Простите меня.

– Ах, пожалуйста, садитесь, мистер Корнуоллис, – поспешно сказала миссис Андерхилл, хотя на самом деле ей было чуть не по себе. Новость и правда была ужасна. – Уверяю вас, со мною всё в порядке. В самом деле!

– Точно? – На лице Джона проступили тревожные морщины, глаза его напряглись. Он остался неловко стоять.

– Конечно же. Наверное, вы не представляете, насколько часто жене епископа приходится иметь дело с семейными утратами? Они составляли куда большую часть моей жизни, чем можно было пожелать, но если человек не может обратиться к своей Церкви во времена смятения и горя, куда же еще ему деваться?

– Я не подумал об этом.

Но все же мне следовало быть более осмотрительным.

– Бедный Рэмси, – неторопливо произнесла Айседора. – Мне казалось, что я знаю его, однако на самом деле это совсем не так. Должно быть, в его душе творилась темная буря, а мы все не замечали этого.