Реквием в Брансвик-гарденс

Она была слишком занята, чтобы привести себя в порядок к его возвращению. Тревога была явным образом написана на ее лице, в тонких морщинках около глаз, в тенях под ними, в напряженно сомкнутых губах…

Томас слишком любил ее, чтобы остаться неуязвимым. А потому, презирая себя, ответил:

– Он жил в большом доме в Мейда-Вейл вместе с несколькими другими людьми. Они исповедовали любовь без обязанностей… в стиле «живи как хочешь». Там он имел двух любовниц. Одной из них была девушка по имени Дженни, двадцати лет… – Он заметил, как супруга вздрогнула, но не стал останавливаться: – Он сделал ей ребенка.

Оставшись в одиночестве, она испугалась. И не захотела делить его с другой. Сам он не сделал выбор между ними. Дженни приняла большую дозу опиума и умерла. Понимая свою вину, Доминик в отчаянии бежал оттуда… в Айсхауз-вуд… где его, на пороге самоубийства, и обнаружил Рэмси Парментер.

– Бедный Доминик, – негромко проговорила миссис Питт.

 – Должно быть, ему уже казалось, что в жизни ничего больше не осталось…

– Ну да, для Дженни и ее ребенка действительно ничего не осталось! – немедленно огрызнулся ее муж.

Его внезапно одолел гнев. Эта бесцельная, жуткая трагедия казалась ему непереносимой. A теперь тот же самый Доминик в священническом воротничке уверяет таких, как Алиса Кэдуоллер, пожилых леди, в том, что он является пастырем слабых и невинных душ! Не говоря уже о Вите Парментер, которая видит в нем силу и совесть дома.

И одни только небеса знают, как относилась к нему Юнити Беллвуд. И вот теперь Шарлотта, лучше всех прочих знающая, каков он есть, которая видела, как он бьет ее собственную сестру, вместо того, чтобы отнестись к нему с презрением и пожалеть Дженни, говорит: «Бедный Доминик!»…

Миссис Питт побледнела как мел:

– Ты говоришь страшные слова, Томас!

Грейси открыла дверь, держа в руках поднос с чаем.

– Страшны не слова, а поступок. – Полицейский уже не мог остановиться. – Я не хотел тебе это говорить, ты сама напросилась.

– Но ты сказал их! – обвинительным тоном проговорила его супруга, уже не громко, но очень спокойно, с обидой и раздражением. – Ты хотел, чтобы я узнала о том, что Доминик совершил насколько мерзкий, не подлежащий забвению поступок.

Это было правдой. Томас хотел, чтобы она узнала это.