Реквием в Брансвик-гарденс

– Тогда остается Мэлори, – проговорил Кордэ, заставив себя посмотреть в глаза Рэмси. – Потому что я этого не делал.

Прикрыв лицо ладонями, пожилой священник склонился над столом.

Доминик замер на месте. Он не знал, что делать. Горе Парментера как будто заполняло собой всю комнату. Он не мог не ощутить этого, и изображать непонимание было бы немыслимо. Рэмси никогда не притворялся в его присутствии, никогда не уклонялся от ответа и не говорил неискренних слов. И теперь, в этот самый момент, в этой притихшей комнате, настало время уплатить долг.

Настало время привести в действие все добрые идеалы, все верования, с таким трудом обретенные им. Чего стоит теория перед лицом реальности, если он не может или не желает достойно встретить ее? Она превращается в чистый обман, столь же пустой и бесполезный, как это утверждала Юнити Беллвуд.

Он не мог позволить себе такого!

Кордэ было подумал, что, возможно, необходимо протянуть руку над столом и прикоснуться к плечу Рэмси, сжать его. В каких-то отношениях они так хорошо знали друг друга… Преподобный Парментер видел его находящимся в глубинах смятении и отчаяния.

Тогда он позволил себе даже обнять Доминика.

Но сейчас дело обстояло иначе. Если прошлое тесно связывало их, то оно же и разделяло, навсегда делало Рэмси проводником, неуязвимым спасителем. Попытка лишить его этого статуса могла лишить его остатков достоинства, и Доминик не мог позволить себе сделать это.

Руки его остались на своем месте.

– Если это сделал Мэлори, нам придется принять этот факт, – проговорил он.

 – Мы должны помочь ему любыми, всеми возможными способами. Должны помочь ему признать случившееся и, если возможно, понять свой поступок. Либо он сделал это случайно, либо преднамеренно.

Голос Кордэ дышал холодом и жутким рационализмом. А ведь он хотел совсем другого.

– Если это было не случайно, значит, у него должна быть серьезная причина, – продолжил он. – Быть может, она слишком часто дразнила его, и он, наконец, утратил самообладание.

В таком случае он должен сейчас горько сожалеть об этом. Кому из мужчин не случается забыться хотя бы раз в жизни? Это нетрудно понять, особенно в отношении Юнити.

Рэмси неторопливо поднял голову и обратил к Доминику пепельное лицо с полными муки глазами.

Кордэ едва удавалось держать во власти собственный голос. Произносимые слова доносились до него как бы издалека, от кого-то другого… Звуки их переполняло чрезвычайное спокойствие.