Реквием в Брансвик-гарденс

Он очевидным образом чувствовал себя несколько неуютно и держался напряженно, словно бы всякий раз обдумывая, что говорить. Айседора привыкла к вежливости, с которой собеседники хоть и признавали ее, но при этом как бы не замечали. А этот гость, напротив, обращал на нее такое внимание, что, хотя его трудно было назвать рослым мужчиной, она ощущала его физическое присутствие так сильно, как ей еще никогда не приходилось.

– Здравствуйте, миссис Андерхилл. – Джон наклонил голову, блеснув полностью гладкой лысиной.

Айседора никогда не считала лысых привлекательными, однако его лишенная волос голова выглядела настолько естественно, что привлекательность ее она осознала только потом – и не без удивления.

– Здравствуйте, мистер Корнуоллис, – ответила дама. – Я в восторге от того, что вы сумели заглянуть к нам буквально по первому приглашению. Это очень любезно с вашей стороны!

Помощник комиссара чуть зарумянился, не зная, что сказать. На лице его доминировали большой нос и широкий рот. Инстинкт запрещал ему рассказывать, что явился он в ответ на одолевавшую епископа панику, в которой тот боялся признаться.

Хозяйка улыбнулась, желая помочь гостю.

– Я понимаю, что это сбор по тревоге, – просто сказала она. – Мы благодарны вам за то, что вы пришли. Будьте добры, садитесь и чувствуйте себя как дома.

– Благодарю вас, – проговорил Джон, напряженным движением опускаясь в кресло.

Реджинальд остался стоять возле камина, в каком-то футе от каминной решетки. Вечер выдался холодным, и положение это предоставляло наибольшую выгоду.

– Кстати, – проговорил вдруг хозяин дома. – Сегодня днем у нас побывал этот ваш полицейский… не так давно. На мой взгляд, этот человек не из тех, кто тонко чувствует суть дела. Нельзя ли заменить его на кого-нибудь более… понимающего?

Айседоре сделалось неудобно. Делать подобные предложения не следовало.

– Питт у меня самый лучший сотрудник, – спокойно ответил Корнуоллис. – Если истину еще можно установить, он сделает это.

– Ради бога, не надо! – раздраженным тоном возразил епископ.

 – Нам нужно нечто большее, чем установить истину! Нам нужен такт, дипломатичность, сочувствие… осторожность! Любой дурак способен выставить эту трагедию перед всем миром во всей ее наготе… и разрушить репутацию Церкви, погубить надежду и труды десятилетий, нанести ущерб невинным, доверяющим нам душам…

Он бросил на помощника комиссара взгляд, полный искреннего презрения.

Миссис Андерхилл внутренне покоробило.