Ребёнок от сводного брата

С бутылкой алкоголя в руках, что намекает на то, как ему плохо. Хреново. Больно.

Редко его таким вижу, но и такое бывает.

Обычно алкоголь развязывает ему язык, заставляя рассказывать о сокровенном, и этот раз не становится исключением. Дядя вываливает мне всё как на духу. Рассказывает о том, что у него ребёнок от Кати будет. О том, что с Ольгой разводится. А ещё… о том, что у него дочь будет!

Я ошибся! Ему не больно! Ему чертовски больно, вновь как фениксу из пепла возрождаться. Ради той, что ребёнка для него носит. И ради той, чьи ножки он скоро будет целовать. Ради той, кто через несколько месяцев станет его целым миром.

И моим, по правде говоря!

Но, кроме собственной исповеди, алкоголь заставляет дядю лезть мне в душу, выворачивая её наизнанку. Для меня же.

– Чего грустный? – спрашивает дядя.

– Ой, брось! – кидаю.

Уж мои проблемы точно ничего не стоят по сравнению с тем, что в жизни Карима и Кати происходит.

Так, мелочи и пустяки! Даже внимания не стоят!

– Говори! – требует дядя.

– С Алисой поцапались, – закатываю глаза, признаваясь в том, что происходит изо дня в день. – Она уезжать в свою Францию решила и никого не слышит. Говорю ей, что её там как дурочку разведут, и никто помочь не сможет, а она… уеду, уеду. Выбесила меня, короче. До трясучки.

– Переживаешь за неё? – хмыкает.

– А как не переживать, Карим! – восклицаю и развожу руками. – Мы с ней не один год бок о бок живём. Родная для меня стала. Знаю ведь её и понимаю, что придёт какой-нибудь француз и её наивностью воспользуется. Это она только со мной кусается, а с другими прям ангел святой.

– Так скажи ей, что не хочешь, чтобы она уезжала, – советует, сочувственно оглядев меня.

– А я, думаешь, не пробовал? – раздражаюсь, вспоминая её ответы. – Упрямая она! Как её отец!

– Ну, значит, езжай с ней.

– Делать мне больше нечего! – выкрикиваю, со злости сжимая челюсти. – Хочет уехать? Пусть едет! Разведут – вернётся! И поймёт, кто прав был! Я ей ещё и припомню! Всю жизнь припоминать буду!

– Ох, влюблённые такие слепые и гордые… – тянет дядя.

Кто бы говорил! Сам вон в падчерицу влюблён и не признаёт этого, а меня уму-разуму учит.

Вот правда! Хочет быть дурой, которую облапошат? Красный флаг в руки! Вперёд! А я с радостью буду ждать момента, когда она вернётся и будет плакаться!

Буду радоваться её неудаче и всем своим видом напоминать о поражении. И о том, что она старших не слушает, когда те ей правду говорят.