Ребёнок от сводного брата

Боже, меня ждёт скандал! Громкий и серьёзный скандал, который нескоро утихнет.

Папа меня убьёт и выпотрошит наизнанку!

«У тебя есть полчаса. Рустам» – приходит мне сообщение с номера Кати.

«Больше я его задерживать не буду. Сделал это исключительно из жалости к ребёнку.» – приходит следом.

«Симпотный, кстати»

Отбросив телефон в сторону, иду к сыну и продолжаю начатое Рустамом. Раздеваю малыша, строя ему мордашки и кривляки. Но мне он почему-то не улыбается и не смеётся сейчас.

– Что, дядя понравился? – спрашиваю Матвея. На что он хлопает глазками, внимательно меня слушая. – Этот дядя козёл! Ко-зёл! Бе-бе-е-е!

Раздеваюсь быстро сама и, взяв сына на руки, кормлю его природной пищей, сделавшей мою грудь на несколько размеров больше."

"– Ничего, малыш! Мы прорвёмся с тобой! Если что, поедем к твоему деду и крёстной. Те точно нас не выгонят и не будут ругаться. Подружку тебе сразу забронируем! Чтобы её за восемнадцать лет никто не занял. Будут у меня потом голубоглазые внуки…

Покормив сына, вместе с ним спускаюсь вниз в гостиную, где меня все уже ждут. Подруга и Карим смотрят на меня сочувственно, явно осознавая, что со мной сделает папа. Не исключаю того, что первая волна криков пришлась на них, но они… выстояли и не сбежали. Остались меня поддержать.

Братец делает вид, что ему плевать, но не сводит взгляда с Матвея, что-то явно вычисляя.

Дату его рождения? Срок, когда я его зачала? Боюсь, когда он поймёт, то будет в шоке. Ведь у меня всего два раза была близость с мужчиной. В первый раз с неизвестным мужчиной, а второй раз со сводным братцем. Но Матвей не его сын. Мы предохранялись.

Папа смотрит на меня задумчиво-недовольно, а Дана просто задумчиво.

– Прежде чем мы начнём, – заговариваю я. – Хочу вам представить своего сына официально. Матвей Олегович Лапин, – разворачиваю сына лицом ко всем.

Малыш смотрит на всех нахмурено, как и всегда, но найдя взглядом Рустама, начинает хохотать. Хотя тот даже мордочку ему не корчит. Просто смотрит и подмигивает.

Ревность во мне тихо стучит по голове.

– Матвей, значит, – подаёт голос папа. – А ну, дай мне его сюда!

Вместе с сыном подхожу к папе и отдаю ему внука, отмечая, что тот пошёл в руки дедушки без капризов и истерик. С интересом разглядывает нового для себя человека и тянет руки к бороде папы.

Грозится вырвать несколько волосков на память.

– И чей же ты, Матвей? – спрашивает его, а взгляд поднимает на меня. Тяжёлый, недовольный, злой.