Ешь. Молись. Разводись (СИ)

А она, та самая, только смотрела и улыбалась снисходительно. Потом как-то встретила случайно, затормозила, стала расспрашивать, что и как. А в конце кинула так, безразлично, мол, совсем ты, Север, неразборчивый, абы с кем «ходишь». А я и не ходил. Я так.

Плевать на неё хотел – уговаривал себя, а было не плевать. Долго еще было не плевать. С головой тогда в учёбу ушёл, экзамены, поступление. Знал, что всё получится, что не будет проблем, но хотелось всех и вся порвать.

А еще стал гулять по городу.

Тогда оказалось, что такой родной, такой до боли любимый Питер я совсем и не знаю.

Бродил по улочкам, рассматривал дома. Было интересно, кто построил, как. Почему в таком состоянии они – захотелось тогда что-то сделать для города. Вытащить. Превратить из руин в вечную красоту."

"Однажды вытащил деда гулять. Дед мой во время войны был ребёнком, но жил на Урале, в Питер уже потом переехал. Блокаду не видел. Но город, естественно, знал и любил.

Мы гуляли, а он рассказывал. Как водил бабушку в знаменитую «Пирожковую» на Московском, открылась она в пятьдесят шестом году, деду с бабулей было тогда по восемнадцать лет.

Стояли в очереди, и держались за руки, а ему очень хотелось её поцеловать. Но тогда это было неприлично. И обниматься неприлично. И даже за руки держать девочку – могли и взрослые пристыдить, а уж парни как могли обсмеять! И всё-таки в тот день деду удалось бабулю поцеловать. Они пошли на танцы, там жгли твист, потом убегали от дружинников, потому что случайно оказались в компании стиляг. Прятались в кустах, там он её и обнял сначала, а потом…

- Думал, по морде получу – заслужил.

Но нет.

А в ту самую «Пышечную» на Конюшенной, которая открылась спустя два года дед привёл уже не просто любимую девушку, а беременную жену.

Эту историю я рассказываю Милане, когда мы стоим в очереди за самыми знаменитыми питерскими пышками.

Смотрю на неё и ловлю этот вайб, как говорит сейчас молодежь.

Ноет. Болит.

Потому что она уедет. И я её отпущу. И не поеду следом. И буду жалеть.

Буду.

Что делать?

Смотрю на неё, почему-то такую беззащитную сейчас.

Очень нежную и ранимую.

Она влюблена в меня? Уверен, что да. По крайней мере она сама так думает. Иначе бы не легла со мной в постель.

Да, да, Милана из тех девочек, которые только по любви.

Даже в первую же, фактически встречу. Вернее, в первый день.

А я?

Что я? Холодный и безжалостный? Бесчувственный?

Ни хрена.

Я хочу сейчас взять её, прижать, оторвать от земли, унести туда, в те самые апартаменты с крышей.